Читаем Земля Нод (СИ) полностью

— Да ты… ты… — Антоний подавился словами. Потом выдохнул, отложил папку и помассировал веки. Осмотревшись, он нашел взглядом стул, подтащил его к столу и проникновенно начал:

— Адхен, золото мое, ты понимаешь, к кому сейчас хочешь полезть? Нам был дан четкий приказ — сидеть и не дергаться. Иногда содействовать немецкому командованию, если это не будет мешать целям Ордена. Все. Нам не давали приказ лезть прямо в глотку молохам, которые, черт тебя дери, самоуверенная ты стерва, когда-то уничтожили извергов!

Безразличное выражение на лице Ады его едва не доконало. Она продолжила с таким видом, будто ничего не случилось:

— Их сейчас не больше десятка, Антуан…

— И куда делись остальные сорок? — неожиданно кротко спросил Антоний, сцепив пальцы. От бессилия ему хотелось опрокинуть что-нибудь тяжелое. Эта женщина его не слушает совсем?!

— Это назвали Вторым Великим Пожаром. Совет несколько лет пытался докопаться, что же случилось… официально говорят, что это все старая проводка. Злейшая шутка природы: столько могущественных молохов погибли от такой мелочи, — Ада тоненько рассмеялась. — Я придерживаюсь версии, что это было хорошо спланированное убийство. Уж не знаю, как Медведю удалось собрать всех неугодных ему молохов империи в одном месте и устроить пожар днем, но следующей ночью он проснулся единоличным владельцем этих земель… А по случайности оставшиеся в живых молохи только поддержали его власть. Ты веришь в такие случайности? — ее глаза горели веселым огнем. Она закурила и снова засмеялась.

— Так же, как и в случайную смерть Жойи Брновича.

Ада закивала. А потом расхохоталась, скаля острые белые зубы.

— Он сам вырыл себе могилу! Было бы их столько же, сколько раньше, Орден бы даже носа сюда не сунул. А так, представь себе — только он, его сестра и десяток прихлебателей. На весь Советский союз. Слабовата империя, не находишь?

— Но как-то же он власть удерживает. И Совет к нему не лезет, — попытался урезонить ее Антоний. — Значит, не все так просто, как кажется.

— Да нас уже больше, чем их...

— Зато они уже гниют заживо, как ты сказала. Ты этому Медведю на один зуб.

— Ошибаешься…

— Не хочу даже слушать весь этот бред.

Антоний сдернул с досье фотокарточку: молодые парень и девушка на каком-то приеме. Абсолютно ничем не примечательные. Внутренне Антоний содрогнулся. «Гниют заживо». Карточка упала на стол перед Адой.

— Мы будем делать так, как приказал твой драгоценный Свен. Сидеть тут и ждать, сколько понадобится. Прости, золотко мое, но мне пока не расхотелось жить на этом свете.

Отвернувшись от нее, он отошел к шкафу, чтобы одеться. В огромном дубовом гардеробе висели только несколько комплектов новой формы, похожей на униформу немецких офицеров, для него и Ады, одно платье и пара сорочек. Он раздраженно сдернул с вешалки чистый плащ. Потуже затянул ремень штанов на впалом животе. Хвост попал в плен правой штанины и противно щекотал ногу. Надо будет сделать прорезь, подумал Антоний, и уже развернулся к выходу из спальни, как Ада окликнула его.

Он круто развернулся на пятках. Хвост дергался в штанине, отчего чесалась нога. Ада сидела вполоборота на стуле. Такая же соблазнительная и прекрасная, как и всегда. Бледно-розовый шелк сорочки струился по всем изгибам и выпуклостям, практически не скрывая обнаженного тела. Антоний сглотнул, глядя на темные бугорки сосков под полупрозрачной тканью. Чертова сука, как нарочно, повела плечами. Полушария грудей от этого незначительного движения дрогнули.

— Нас много, — сказала она. Тон оставался сухим, что, тем не менее, заводило Антония сильнее всего. — Нас больше, чем российских молохов. А горло у медведей такое же мягкое, как у людей. Мне хватит солдат, чтобы выиграть время… Мы победим их. Представь себе наш триумф, когда мы положим под ноги Безликому головы Детей Медведя...

— Под ноги Безликому или под ноги Свену? — так же сухо спросил Антоний. Что-то царапнуло его в ее монологе куда сильнее этого, но он не мог пока понять, что.

Не дожидаясь ее ответа, он вышел и хлопнул дверью спальни.

— Как тебя зовут?

— Анна-Роза, — ответила девушка, хихикнув, когда рука Антония по-хозяйски стиснула ее ляжку. — Но ты можешь звать меня просто Роза.

Девицы, светловолосые и сероглазые, были похожи на сестер. Но Роза была выше и тоньше, а потому сразу заняла место на коленях Антония. Ее собственные округлые коленки призывно белели под задранным подолом юбки.

— Откуда ты знаешь немецкий, Роза?

Она выдернула у него из пальцев сигарету и с удовольствием затянулась.

— Наш папаша — немец. Учил нас с Элизой немецкому, слушал берлинскую волну, носил в бумажнике фотографию фюрера и надеялся сбежать обратно на родину… Добежал до ближайшего фонарного столба после начала бомбежки — там и вздернули…

— И ты, ясное дело, все глаза выплакала… Соседи тебя пожалели и взяли к себе вместе с малышкой Элизой… — предположение Антония утонуло во взрыве хохота.

— Это коровища Элька-то малышка?..