Читаем Здравствуй, Чапичев! полностью

5 ноября 1941 года, когда шли наиболее ожесточенные бои с вражеской группировкой, прорвавшейся к Тихвину, Чапичев только что вернулся из очередной поездки в части. Редакция располагалась тогда еще в Тихвине, но все находилось, как говорится, в готовности номер один. Обстановка была очень напряженной и каждую минуту могла достичь критической точки.

Тем не менее газета должна была выйти. В спецмашинах — наборной и ротаторной — кипела работа. Готовился очередной номер. Вокруг здания школы, в котором размещалась редакция, поочередно патрулировали журналисты, сотрудники типографии. Не была исключена возможность, что и сюда могли просочиться вражеские автоматчики.

Кончился короткий ноябрьский день. Быстро наступила ночь. Погода стояла холодная. Улицы занесены рыхлым снегом, небо покрыто плотной завесой туч.

Сдав секретарю срочный материал, Яков в полночь заступил на пост. С автоматом в руках, с запасом гранат ходил он вместе с товарищем вокруг здания школы, пристально всматриваясь в тревожную темноту, вслушиваясь в близкий гул боя. Сюда доносилась даже пулеметная и ружейная стрельба. По соседней улице двигались танки, артиллерия, пехота. Начиналась битва непосредственно за Тихвин. Трудно было предугадать, чем она закончится, устоят ли наши войска…

Где-то совсем близко разорвалась бомба. Зазвенели и со звоном посыпались на землю чудом еще уцелевшие стекла в соседнем доме.

— Какой-то мудрец писал, что от войны больше всего страдают окна и дети, — сказал Чапичев. — Близко к правде, хотя слишком красиво сказано. Война и для испытанного бойца — тяжкое, страшно тяжкое дело. А дети и старики!.. Им в тысячу раз тяжелее.

О многом в ту ночь говорил Яков с товарищем. Он вспомнил свое детство и юность, многих друзей своих, даже рассказал какую-то забавную историю.

Когда их сменили, они вернулись в помещение школы. Однако уснуть уже не могли. Слишком были напряжены нервы.

— Поработаем, — предложил Яков. Не раздеваясь (в комнате было холодно), он пристроился у подоконника и начал быстро писать.

К рассвету Чапичев сдал в секретариат редакции несколько небольших красноармейских заметок и стихотворение об отважном командире батареи Г. Можарове. «Батарея героя» — так называлось это стихотворение. На следующий день оно было напечатано в газете.

Это одно из многих стихотворений Чапичева. Конечно, оно далеко не совершенно. Да это и не лучшее, что он написал. Тогда у него не было возможности работать над своими произведениями более обстоятельно. Я уверен, что, доживи Яков до мирных дней, он обо всем этом написал бы намного сильнее, ярче.

И все же он сказал в этой простой и искренней песне то, что хотел сказать, — о силе, которая вела наших бойцов на беспримерные подвиги. В нем самом была эта сила.

Рассказ младшего лейтенанта Сергея Прянишникова передал мне фотокорреспондент газеты Приморской армии Николай Ксенофонтов, впоследствии погибший на фронте. Однажды, будучи в командировке, Николай простудился, схватил ангину и едва добрался до ближайшего полевого госпиталя. Там непоседливого фотокорреспондента чуть ли не силой задержали дней на десять. В госпитале он и познакомился с Прянишниковым.