Читаем Зазеркалье полностью

Никакого прощупывания почвы здесь не будет, понял Николас, плавно отступая. Метод Мясорубки состоит в том, чтобы ударить противника как можно сильнее и продолжать бить, пока соперник не окажется на полу, гадая, откуда взялись эти кружащиеся перед глазами птички.

Мясорубка вновь взмахнул правым кулаком. Но Николас присматривал и за левым, ожидая следующего выпада, который незамедлительно и последовал. Он увернулся от первого удара, избежал второго – и нанес три сильных тычка в челюсть Мясорубки.

Удары эти разве что раздразнили громилу. И все же в зале на миг воцарилась ошеломленная тишина, а потом толпа вокруг ринга вдруг словно взорвалась. Николас не мог рисковать, оглядываясь, не мог ничего, кроме как увильнуть от следующего выпада, но чувствовал, что, просто нанеся эти удары, изменил ожидания публики, изменил предполагаемое развитие боя.

«Челюсть у него просто железная. Посмотрим, как он воспримет попадание в корпус».

Мясорубка, похоже, предпочитал удары наотмашь. Это имело смысл, потому что бойцам ниже его ростом, если они хотели нанести удар, приходилось переходить в ближний бой, оказываясь в пределах досягаемости противника. Но руки Николаса были почти такими же длинными, как у Мясорубки, а двигался он гораздо быстрее, так что Мясорубка никак не мог его поймать.

«По крайней мере, пока. Запал его не иссяк. Я должен измотать его. Он, наверное, никогда не дрался дольше десяти минут кряду».

Мясорубка вновь замахнулся, метя в голову Николасу, который увидел намечающийся удар задолго до его приближения. Отступив на несколько дюймов, он пропустил кулак противника мимо своего носа и сильно-быстро-четко ткнул несколько раз жесткими кулаками под ребра Мясорубки.

Гигант закашлялся и, отшатнувшись, отступил на несколько шагов, а Николас услышал крик Даги-Дэна:

– Так, мальчик! К черту благородство! Добивай его!

Николас пошел в наступление, нанося удары по корпусу противника, оттесняя Мясорубку к канатам. Толпа вопила, не переставая.

«Интересно, смотрит ли Хэтти», – подумал он, и эта мысль стала его первой ошибкой.

Мясорубке удалось поднять левую руку и дать Николасу по голове, едва не свернув ему шею.

Тело Николаса пришло в движение раньше, чем он успел подумать, что нужно побыстрей убираться.

Он отскочил назад, тряся головой. На миг все перед глазами бешено завертелось, но кружение унялось как раз вовремя, чтобы Николас увидел, как Мясорубка ринулся на него разъяренным быком, пригнув голову – и голова эта врезалась Николасу в грудь с такой силой, что по меньшей мере одно из ребер наверняка треснуло. Из легких вылетел весь воздух, и Николаса швырнуло спиной на канаты.

– Нарушение! Нарушение!

Это прокричал Дэн – но не он один. Громовое «Нарушение!», повторяемое хором, разносилось по всем трибунам.

– Нарушение! – решил и наблюдатель.

Мясорубка отступил, ухмыляясь Николасу.

Николас медленно выпрямился. Мясорубка совершил нарушение, и это хорошо, потому что, если он нарушит правила еще четыре раза, его удалят с ринга, а Николаса объявят победителем.

Проблема, однако, заключалась в том, что, хотя нарушение и было зафиксировано, Николас все равно пострадал. Мясорубка вложил в удар головой всю свою мощь, и сильная боль в нижних ребрах справа вызывала у Николаса тревогу. Он даже дышал с трудом.

«У тебя нет времени провоцировать его на нарушения. Еще пара таких ударов, и Дэн потащит тебя в больницу на носилках».

Николас вновь поднял кулаки и вышел в центр ринга.

«Пусть только подойдет, посмотрим, как ему понравится».

Мясорубка, наверное, решил, что Николас стоит неподвижно, потому что травмирован или испуган. Он ухмыльнулся еще шире, ощерив многочисленные болезненно-желтые зубы, из-за гигантских размеров головы кажущиеся просто крошечными.

Мясорубка тяжеловесно шагнул в сторону Николаса. Тот не пошевелился, и Мясорубка замахнулся.

В последний момент Николас присел на корточки, чтобы избежать попадания, и снова вскочил, оставив руку Мясорубки за спиной. Он молотил кулаками по корпусу громилы, он бил снова, и снова, и снова, точно в треугольник чуть ниже точки схождения ребер. Это было все равно что лупить по куску замороженного мяса. Костяшки уже саднило, но при каждом ударе Николаса изо рта Мясорубки вырывалось болезненное хеканье.

Николас знал, что, если достаточно долго колотить по этому месту, Мясорубка просто не сможет толком вздохнуть. Каждый удар мешал противнику нормально набрать в грудь воздух.

Вся толпа уже была на ногах. Люди стояли, подпрыгивали, орали. Николас пытался не думать о них, не думать о грустных голубых глазах Хэтти, о том, что она, возможно, смотрит сейчас на него и лицо ее пылает. Он просто продолжал бить, бить, бить, пока глаза Мясорубки не закатились. Миг – и гигант тяжело шлепнулся на собственный зад.

– Раунд! – выкрикнул наблюдатель, оттеснив Николаса от противника.

Выкрикнул он это в гробовую тишину. Толпа ошарашенно смотрела на сидящего на полу Мясорубку. Потное лицо его было серым. Николасу даже показалось, что великана вот-вот стошнит на глазах у почтенной публики.

– По углам! – велел наблюдатель.