Читаем Заводная полностью

Двадцати минут не прошло с тех пор, как Андерсона ввели в министерский храм, и вот он уже молча наблюдает за хваленым Джайди Роджанасукчаи, который то и дело покорно делает кхраб в сторону министра торговли Аккарата. Золотые статуи Будды и Себа Накхасатхиена тускло поблескивают, созерцая торжественное действо. На лицах участников ни тени эмоций, даже Аккарат обходится без торжествующей улыбки. Еще несколько минут — и монахи прекращают бубнить, а зрители встают и уходят. Вот и все.

Теперь, стоя снаружи бота у храма Пхра Себа, Андерсон ждет, когда его наконец вывезут из комплекса. Умопомрачительное количество проверок и личных досмотров при входе на территорию министерства заставило его вообразить, что он наверняка раздобудет немного ценной информации. Например, о том, где тайцы прячут свой драгоценный банк семян. Глупо, конечно, но после четвертого обыска он почти уверился — сейчас войдет и тут же встретит самого Гиббонса, который, гордо, словно ребенка, прижимает к груди свежесконструированный нго.

На самом же деле его провезли в рикше вдоль оцепления, состоявшего из мрачных белых кителей, высадили прямо у ступеней храма, заставили снять обувь, досконально ощупали и вместе с другими свидетелями запустили внутрь.

Сквозь густые заросли деревьев вокруг храма территорию министерства не разглядеть. Даже как бы случайные, устроенные «Агрогеном» пролеты дирижаблей дали ему больше сведений, чем это упорное стояние в самом центре комплекса.

— Вижу, тебе вернули обувь.

Не спеша подходит ухмыляющийся Карлайл.

— Их так осматривали — думал, отправят в карантин.

— Тут просто не любят запах фарангов. — Он достает сигарету себе, предлагает Андерсону, и они закуривают под пристальными взглядами охранников. — Как церемония? Понравилась?

— На мой взгляд, могли бы устроить целое представление.

— А им не надо. Все и так понимают, что к чему, — генерал Прача потерял лицо. В какой-то момент мне даже показалось, что эта их статуя Пхра Себа треснет от стыда пополам. Королевство меняется — по всему видно.

Андерсон припоминает здания, которые заметил краем глаза по дороге к храму: все обветшалые, в сырых пятнах, в лианах. Если поражение Бангкокского тигра недостаточный довод, то поваленные деревья и неопрятные газоны — это верный признак.

— Должно быть, ты горд своим успехом.

Карлайл затягивается сигаретой и медленно выпускает струйку дыма.

— Скажем так: этим этапом я доволен.

—  Вот на них ты произвел впечатление. — Андерсон кивает в сторону «Фаланги фарангов». Ее члены, похоже, уже начали пропивать полученную компенсацию: Люси подбивает Отто спеть тихоокеанский гимн прямо перед уг-

рюмыми вооруженными кителями. Отто замечает Карлайла, шатаясь, подходит и дышит перегаром лао-лао.

— Ты пьян? — спрашивает Карлайл.

— Абсолютно. — На лице у торговца гуляет хмельная улыбка. — Пришлось все выпить у ворот. Эти стервецы не дали пронести бутылки, чтоб отпраздновать. И еще у Люси опиум забрали. — Он хлопает Карлайла по плечу. — А ты был прав, старый подонок, так прав, что правее некуда. Посмотри на физиономии этих чертей в кителях — будто горькой тыквы объелись. — Отто, пьяно улыбаясь, шарит в поисках Карлайловой ладони — хочет пожать. — Как им утерли нос — посмотреть приятно. Вот вам «добровольные пожертвования»! Ты хороший человек, Карлайл. Ты хороший человек. Спасибо тебе. Если б не ты — я б не разбогател, а теперь!.. — Он радостно хохочет, отыскивает наконец его руку, жмет и повторяет: — Хороший человек. Хороший.

Тут Люси зовет его обратно в очередь:

— Эй ты, пьянь несчастная, рикша ждет!

Отто, шатаясь, уходит и под неодобрительными взглядами белых кителей пытается не без посторонней помощи влезть в повозку. С вершины храмовой лестницы за сценой наблюдает женщина в офицерской форме.

— О чем, по-твоему, она думает? — спрашивает Андерсон. — Смотрит на пьяных фарангов, топчущих ее землю, и что, интересно, видит?

Карлайл делает затяжку и не спеша выпускает струйку дыма.

— Зарю новой эпохи.

— Назад в будущее, — бормочет себе под нос Андерсон. -Что?

— Ничего особенного. Йейтс так говорил. Сейчас минимум усилий дает максимум эффекта. Мир уменьшается.

Люси с Отто, кое-как забравшись в рикшу, катят по дорожке, последний громко благословляет всех подряд достопочтенных белых кителей, которые помогли ему разбогатеть, выплатив компенсации. Карлайл смотрит на Андерсона и одним движением брови задает вопрос. Андерсон, затягиваясь сигаретой, прикидывает, какие именно возможности ему предлагают.

— Я хочу личной встречи с Аккаратом.

— Какое наивное детское хотение, — фыркает Карлайл.

— Дети в такие игры не играют.

— Думаешь, так легко возьмешь его в оборот, сделаешь мальчиком на побегушках? Тут тебе не Индия.

— Скорее Бирма, — серьезно говорит Андерсон и тут же усмехается, заметив, что Карлайл ошарашен таким ответом. — Спокойно, разорение стран больше не в наших интересах, а вот свободная торговля — другое дело. Не сомневаюсь, что мы найдем с ним хотя бы общие цели. Но сперва мне нужна эта встреча.