Отец Леонардо хитро улыбнулся.

— Смятение, — ответил он. — Вам больше ничего не нужно знать. Смятение.

Кардинал-префект кивнул.

— Я отправлю посыльного, — продолжал отец Леонардо. — Он заберет подписанный приказ о моем переводе часов в десять. Потом мне понадобится доверенность на счет. Она тоже должна быть готова к тому моменту, как здесь появится мой посыльный. В этом деле мне нужна полная свобода действий.

— Я прикажу подготовить все необходимое, — ответил префект. — Насколько большой должна быть сумма покрытия счета?

— Скажем, двести миллионов долларов, — заявил отец Леонардо, прежде чем выйти из кабинета кардинал-префекта. — И, кроме того, мне нужна голова кардинала Боргезе.

Префект еще довольно долго смотрел в потолок, широко раскрыв рот. Наконец он открыл ящик письменного стола и достал оттуда папку. На ней красными буквами было написано: «Пьер Бенуа».

49

Хижина в Роствальде, недалеко от Бишофсвизена, Бавария…

Том постепенно очнулся от оцепенения. Темный едкий дым наполнял помещение. Он огляделся и заметил одеяло. Быстро схватил его и бросил на огонь. Однако попытка затушить пожар ему не удалась: огонь уже охватил слишком большую площадь. Языки пламени, шипя, снова взметнулись вверх, стоило ему лишь приподнять покрывало. Наконец он наклонился к Мошаву. По лбу у того стекала кровь.

— Мошав, что с тобой?! — крикнул ему Том, однако ответа не последовало.

Том проверил, дышит ли еще его друг. Живот у него еле заметно поднимался и опускался. Том снова наклонился, взял друга за плечи и потащил к двери. Оказавшись снаружи, Том стал хватать ртом воздух. Между тем огонь уже охватил часть мебели. Когда он тащил Мошава вниз по лестнице, то прошел мимо безжизненного тела коренастого убийцы. Мужчина лежал на боку. В зареве пожара Том увидел, что вся грудная клетка убийцы залита кровью. В его открытых остекленевших глазах отражалось зарево пожара. Без сомнения, мужчина был мертв. Протащив Мошава еще несколько метров, Том опустил его на землю. Мошав застонал и открыл глаза.

— Где… где я… что произошло? — срывающимся голосом спросил он.

— Что с тобой, где болит?

Мошав ощупал голову.

— Голова болит. Такое чувство, что она скоро расколется надвое.

— Лежи здесь! — крикнул ему Том и поспешил к хижине, из которой уже валил густой дым.

Ни секунды не колеблясь, Том нырнул в огненный ад. Он хорошо запомнил, где в последний раз видел профессора. Он стал торопливо, ощупью искать дорогу. Наконец он нашел старика, который, тяжело дыша и завалившись набок, сидел в инвалидной коляске.

— Все… все кончено… — простонал старый профессор. — Спасайся. И… и возьми это.

Он протянул Тому цепочку, на которой висел маленький серебристый ключ. Том взял украшение и повесил его себе на шею. Глаза у него слезились.

— Камеры хранения… на главном вокзале… в… в Берхтесгадене, камера восемнадцать, — стонал профессор.

Том не обратил на его слова особого внимания и достал старика из инвалидной коляски. Профессор весил немного. Стараясь не дышать глубоко, Том побежал к двери по маленькому проходу, не затронутому огнем. Он чуть не споткнулся о женщину, которая лежала на полу и слабо попыталась схватить его за ноги. Глаза ее были широко раскрыты от ужаса.

— На помощь… помоги… помоги мне! — попросила она Тома.

Но Том уже прошел мимо нее и двигался к цели, делая гигантские прыжки через языки пламени. Он выскочил наружу и побежал к Мошаву, по-прежнему держа профессора на руках. Он осторожно положил Юнгблюта на траву рядом с Мошавом и трижды глубоко вдохнул. Затем снова развернулся.

— Куда… куда ты собрался? — крикнул ему вслед Мошав.

— Спасти женщину, — ответил Том.

— Ты с ума сошел? Она же хотела убить нас, а теперь ты рискуешь ради нее жизнью! — крикнул ему вслед Мошав, но Том уже поднялся по лестнице.

Тем временем пламя в хижине поднялось до высоты человеческого роста. Резкий крик донесся до него из хаоса огня и дыма. Том задержал дыхание и вбежал в хижину.

— Он сумасшедший, — вздохнул Мошав.

Старик профессор попытался встать, но снова упал.

— Нет, он — христианин, — простонал он.