Читаем Затмение полностью

Так что мы ехали в тишине, пока не подъехали к дому Чарли.

— Сегодня задали лёгкое домашнее задание, — заметил он.

— Угу — согласилась я.

— Ты думаешь, мне снова позволено заходить?

— Чарли вроде не злился, когда ты заехал за мной, чтобы отвезти в школу.

Но я была уверена, что Чарли будет чертовски зол если, вернувшись домой, застанет Эдварда. Может мне приготовить что-нибудь особенное на ужин.

Зайдя в дом, я поднялась наверх, и Эдвард последовал за мной. Он растянулся на моей кровати и уставился в окно, равнодушный к моему нетерпению.

Я убрала сумку и включила компьютер. Там был оставленный без ответа е-майл от мамы, которая уже начала паниковать по поводу моего затянувшегося молчания. Я забарабанила пальцами ожидая, пока мой древний компьютер тяжело просыпался; пальцы выбивали по столу нервное стаккато.

А потом, он накрыл мои пальцы своими и, успокаивая, сжал их.

— Мы сегодня слегка нетерпеливы? — тихо произнес он.

Я подняла голову, придумывая саркастический ответ, но его лицо оказалось ближе, чем я ожидала. Его золотые глаза полыхали всего в нескольких сантиметрах от меня, а его прохладное дыхание ощущалось на моих губах. Я могла ощутить его аромат на своем языке.

Я забыла, что за остроумный ответ я собиралась произнести. Я даже забыла, как меня зовут

Он не дал мне шанса опомниться.

Если бы на то была моя воля, я бы большую часть времени проводила целуя Эдварда. В моей жизни не было таких ощущений, которые можно было бы сравнить с прикосновением его прохладных губ, мраморно твёрдых, но при этом всегда таких нежных, двигающихся вместе с моими губами.

Не часто все получалось так, как я хочу.

Так что я была удивлена, когда он запустил пальцы в мои волосы, притягивая ближе моё лицо. Мои руки сомкнулись, крепко обняв его за шею, и в тот момент я мечтала быть сильнее — сильнее для того, чтобы удержать его так. Его рука скользила вниз по моей спине, прижимая меня плотнее к его каменной груди. Даже сквозь свитер, ощущался холод от его тела, и я задрожала — это была дрожь удовольствия, счастья, но почувствовав ее, его руки начали расслабляться и отпускать меня.

Я знала, что у меня есть примерно около трех секунд, прежде чем он вздохнёт и ловко отстранит меня, пробормотав что-нибудь о том, что мы достаточно рисковали моей жизнью для одного дня. Я попыталась выжать из оставшихся секунд по максимуму, придвинулась ближе к нему, прижавшись всем телом. Кончиком языка я провела по его нижней губе, она была безупречно гладкой, как будто ее отполировали, и ее вкус …

Он отодвинул моё лицо от себя, с лёгкостью разрывая мои объятия — возможно, он даже не осознавал, что я держала его изо всех сил.

Эдвард издал тихий горловой смешок. Его глаза светились от возбуждения, которое он решительно подавил.

— Ах, Белла, — вздохнул он.

— Я бы сказала — извини, но не буду.

— И я должен сожалеть, что ты не извинилась, но я не сожалею. Может, я лучше присяду на кровать.

Я выдохнула, чувствуя легкое головокружение.

— Если ты считаешь, что это необходимо…

Он криво улыбнулся и высвободился.

Я несколько раз тряхнула головой, пытаясь прийти в себя, и повернулась обратно к компьютеру. Он уже разогрелся и гудел. Вернее, не гудел, а скорее стонал.

— Передавай Рене привет от меня.

— Конечно.

Я просмотрела письмо Рене, иногда качая головой от некоторых ее ошеломляющих поступков. Я была увлечена и напугана точно так же, как и в первый раз, прочитав ее письмо. Это было так похоже на мою маму забыть, что ее парализует боязнь высоты, пока не оказалось, что она уже привязана к парашюту и инструктору. Я немного рассердилась на Фила, ее уже почти два года как мужа, за то, что он разрешил ей это. Я бы лучше заботилась о ней. Я знаю ее гораздо лучше.

«Ты должна позволить им самим выбирать свой путь, — напомнила я себе. — Ты должна позволить им жить так, как они хотят».

Большую часть своей жизни я заботилась о Рене, терпеливо отговаривая ее от безумных затей и добродушно терпя последствия тех, от которых мне не удалось ее отговорить. Я всегда была терпелива со своей мамой, удивляясь ей и относясь к ней немного снисходительно. Представила мысленно рог изобилия, наполненный ее ошибками, и улыбнулась сама себе. Легкомысленная Рене.

Я была совсем другая. Более благоразумная и осторожная. Ответственная, более взрослая. Такой я видела себя. Такой я себя знала.

От поцелуя Эдварда кровь прилила к голове, и все ещё продолжала пульсировать в висках, а я не могла устоять и всё думала об ошибках матери, которые в корне изменили ее жизнь. Глупая и романтичная, едва окончив школу, она вышла замуж за мужчину, которого совсем не знала, а через год родилась я. Она всегда уверяла меня, что не жалеет об этом, и что я самый лучший подарок в ее жизни. А теперь она сверлит меня снова и снова говоря, что умные люди относятся к браку серьёзно. Умные люди поступают в колледж и делают карьеру до того как связывают себя серьезными отношениями. Она знает, что я никогда не буду такой безрассудной, бестолковой и провинциальной как она…

Стиснув зубы, я пыталась сосредоточиться, отвечая на ее письмо.