– Ага, спасибо за совет. Легко сказать, наколдуй. Это тебе не люди, Проф. Им мозги вот так запросто не закомпостируешь. Придется попотеть, а я еще слишком слаб. Ладно, делать нечего, придется импровизировать. Внимание, считаю до десяти и начинаю! – Я закрыл глаза и начал мысленно концентрироваться, но на счете три сбился, неожиданно почувствовав, как что-то холодное и гладкое назойливо трется о мою щеку.

– Проф, убери свое бельмо. Не стой над душой, здесь не цирк. Мне зрители не нужны.

– Ник, не отвлекайся. Я мешать не буду. Просто мне интересно смотреть, как ты колдуешь.

– Ага, и на видео записывать. Слушай, Проф, сейчас не тот случай. Просто сверни свою гипертрофированную удочку. Поверь, ничего интересного не увидишь. О тебе же забочусь – если твои настырные зенки снова оторвутся, назад приделывать больше не буду. Один задний глаз только и останется. Как тогда осматриваться будешь, о любопытнейший? И вообще, твое дело мой тыл прикрывать, а не по фронту пялиться. Когда прорвемся, сможешь снова глазеть на все четыре стороны. Надеюсь, это понятно?

– Понятно, понятно.– До Профа наконец дошло, что уступать его извращенному псевдонаучному любопытству я не собираюсь, и телескопический выдвижной механизм панорамной камеры с противным скрежетом втянулся в корпус основного модуля.

Пока профессор сворачивал свои гипертрофированные причиндалы, я установил новую точку возврата для «Жезла судьбы» и, собравшись с духом, прошептал:

– Ну вот, теперь поехали…

* * *

…Обычному смертному даже представить трудно, что на самом деле окружающий мир представляет собой поверхность длинного и тонкого десяти– или одиннадцатимерного стержня, точнее проволоки, растянутой в трех известных нам пространственных измерениях и очень тонкой в остальных – настолько тонкой, что мы их просто не замечаем.

Лишь в состоянии измененного сознания можно ощутить неуловимо размытую кривизну «дополнительных» шести-семи пространственных измерений и воспользоваться скрытыми от глаз под– и надпространственными коридорами, входы в которые почти всегда являются псионикам в виде слегка затуманенной зеркальной арки. Вот только отражения там весьма необычные. С чьей-то легкой руки их так и прозвали – зазеркалье.

Теоретически освоить фокус перемещения в зазеркалье проще пареной репы. Для этого достаточно быть уверенным в себе мужчиной на службе у государства. Женщины почему-то в этом деле заняли нишу аутсайдеров. Не то чтобы им такая способность вообще недоступна, просто псионики слабого пола по каким-то неведомым причинам редко проходят соответствующий курс подготовки.

Необходимо также в обязательном порядке обладать хорошо развитым абстрактным мышлением, крепким здоровьем, устойчивой психикой. Владеть методиками медитации с помощью асан и пранаям для тренировки восприятия малейших колебаний окружающей реальности и знать основы теории Бернарда Римана об искривленных и многомерных пространствах, чтобы привычный к упрощенной схеме евклидовой геометрии разум не слетел с катушек при нахождении в вывернутом наизнанку мире других измерений.

Маршрут движения по коридорам скрытого пространства зазеркалья выбирается подсознанием интуитивно, по так называемому принципу «инсайт» – мгновенное познание, без построения привычных для разума логических цепочек. Правда, иногда это приводит к весьма занимательным и неожиданным последствиям…

ГЛАВА 5

…Когда-то, в первые годы службы, Лис любил травить неопытным салагам-первогодкам, среди которых числился и я, байки бывалых ветеранов об ужасах, поджидающих неудачливых псиоников в многомерном запутанном лабиринте зазеркалья. Чем только он нас тогда не пугал! И непонятными смертоносными аномалиями, столкнувшись с которыми многие возвращались из туманных внепространственных коридоров в полуразобранном виде… И невообразимыми местами, куда малоизученные катаклизмы зазеркалья иногда закидывают незадачливых путешественников и где в одночасье можно запросто сойти с ума или вообще сгинуть без следа… Особенно ему удавались совсем уж фантастические истории о жутких «коренных» обитателях скрытых пространств, призрачных существах, которые имеют обыкновение появляться в самых различных обличьях и вытворять странные и жуткие вещи.

Мне казалось, что за давностью лет впечатления от рассказов Лиса заметно поблекли. Но когда вместо хорошо освещенного и шумного от разгоревшейся поблизости баталии коридора я очутился в полумраке совершенно незнакомой комнаты, да еще и в самом центре весьма колоритной компании, где меня явно не ждали, россказни Лиса сами собой ожили в памяти.