Читаем Затерянные полностью

Звукопередающая аппаратура у кибермодуля, судя по всему, работала лучше голографического проектора. Во всяком случае, корявое изображение пропало, а ему на смену пришли возмущенные вопли, усиленные пещерным эхо:

– Ник, ты что, совсем с ума сошел?! Ну разве можно так неаккуратно? У меня и так практически ни один модуль не функционирует исправно. Общий процент поломок давно перевалил за полсотни. А тут еще и ты кантовать меня задумал, остряк!

– Я ж не специально! Откуда мне было знать, что эта штука поймет мои слова буквально? Да и не только слова, она еще и мысли мои сразу же принимает к исполнению! На будущее постараюсь быть повнимательнее…

– Верю. Но мне от этого что-то не легчает…

– Могу я чем-нибудь помочь… э-э-э… вас, кажется, профессором кличут?

– Меня Аркадием Августовичем кличут, умник. Профессор – это моя научная степень и логин киберклономатрицы, в которой я в настоящее время обитаю. Насчет помочь… На левом боку агрегата имеется защелка задней бронированной заслонки. Нажми на нее и сними эту покореженную бронеплиту. Да, чуть не забыл, глядя на твою расстроенную физиономию,– ты же ни черта не помнишь. Можешь пока называть меня Профом и перестань выкать. Мы уже вторые сутки на «ты». Так что выпивка на брудершафт отменяется, а ремонт и лечение начинаются. Кстати, у тебя проблесков личностной памяти так и не наблюдается?

– А что, уже должны появиться сдвиги? – без особого энтузиазма поинтересовался я, с трудом отсоединив бронеплиту. Представшее зрелище громоздящихся друг на друге различных электронных микросхем, тонких механизмов, оптоволоконных мотков и пучков разноцветных лазерных коммуникационных лучей окончательно вогнало меня в ступор. В своей повседневной жизни я вряд ли был гением механики или микроэлектроники. Однако после более детального осмотра все же удалось обнаружить пару основных неполадок, на устранение которых должно было хватить даже моих скромных технических талантов.

На левой боковине вскрытого корпуса был закреплен миниатюрный набор самого разнообразного инструментария практически на все случаи жизни. А на правой явственно выпирали запасные сегменты сборной бронеплиты, точной копии той, которую я только что отсоединил. Поняв без дополнительных разъяснений, на какой именно ремонт рассчитывает киберклон, поплевав на ладони, я принялся за дело.

– Очень надеюсь на это. По крайней мере, шансы у тебя точно есть,– после недолгой паузы прошелестели в ответ динамики.

– А ускорить этот процесс как-нибудь можно? – очередной вопрос я просипел сквозь зубы – нелегко болтать языком, одновременно удерживая во рту пару мини-фонариков. Руки были заняты манипуляциями с крошечной универсальной отверткой и частично отошедшей из материнского слота микросхемой голографической видеокарты. В отличие от меня Профу повезло куда больше: при значительных внешних деформациях корпуса главная внутренняя начинка, состоящая из запаянного в титановую броню собственного блока киберклономатрицы и еще какой-то совершенно незнакомой мне технической хрени, практически не пострадала.

От меня требовалось лишь произвести небольшой, можно даже сказать, косметический ремонт коммуникационного аппаратного обеспечения. Где-то подправить одну мелочь, где-то другую. Плюс ко всему в модуле киберклона я обнаружил компактный мини-арсенал с отсеком глухо упакованной запасной амуниции и модерновой тактической системой наведения. В «джентльменский оружейный набор», наглухо встроенный в корпус, входили: двухсотваттный карманный лазер, совмещенный с газораспылителем-огнеметом, и бесшумно-беспламенный автоматический пистолет довольно замысловатой конструкции.

Вся эта разномастная автоматизированная батарея, установленная в нижней части корпуса, сохранилась в относительной целости. Сей радостный факт омрачался лишь сложностью процесса перезарядки и настройки оружейных систем. Я до крови ободрал руки, пока возился с милитаризированным оснащением Профа. Но в конце концов ремонтные мероприятия благополучно закончились. Кибермодуль снова мог нормально функционировать, однако на всякий случай пришлось запустить программу тестирования.

Со мною же дело обстояло значительно хуже. При внешней целостности организма почему-то пострадали отдельные участки мозга. Тут уж парочкой простых манипуляций явно не обойдешься – рано или поздно придется предпринимать кардинальные и очень рискованные меры. Так что мой последний вопрос был чисто риторическим, ответ я и сам знал не хуже Профа. Но его динамики не замедлили озвучить приговор:

– Можно, конечно, с помощью шоковой терапии.

– А менее радикальный способ?..

– Был в заначке небольшой запас специальных биостимуляторов. Но ты его давеча весь употребил. А времени на долгосрочный реабилитационный период и пересказ былого у нас, к сожалению, нет. Задание надо выполнять. Понимаешь?

– Угу. А поконкретнее можно? – из моих уст прозвучал вопрос с едва заметными льстивыми интонациями.