Читаем Защитник Отечества полностью

Однако парнишки решили взять хитростью и числом. Один из них, в рваном кафтане явно с чужого плеча, начал обходить справа с намерением зайти за спину. Отбивая нападение первого, я краем глаза следил за вторым. Когда нападавший спереди оступился, и, чтобы восстановить равновесие, сделал шаг назад, я стремительно повернулся и ударил второго топором. Вышло не совсем удачно, до тела не достал, но руку с мечом почти отсёк. Увидев кровь, парень заорал дурным голосом и осел кулем на землю. Я резко повернулся влево, – вовремя! Первый уже заносил над головой меч, держа его обеими руками – решил силой взять, чтобы отбить удар у меня не получилось. Молодец, сам открылся; я с оттяжкой рубанул его поперёк груди и поднырнул под его правый бок. Парень как наносил удар руками, так и упал по инерции вперёд, унося в своей груди мой топор. Некогда вытаскивать; я выхватил из ножен саблю, но драться было уже не с кем. Несколько оставшихся в живых разбойников убегали в лес. Обе обочины – слева и справа от дороги и до деревьев – были усеяны телами погибших и раненых. И наших, обозных, было много среди них.

Я подозвал своих ребят, руки их ещё сжимали сабли, глаза горели азартом.

– Всё, мужики, бой окончен, мы победили. Соберите возничих, пусть тела наших погибших сложат на телеге, похоронить надо в ближайшей деревне на кладбище. Сами обойдите вокруг обоза. Оружие, которое в хорошем состоянии – собрать, уложить на телегу. Дубины и прочую гадость сжечь или сломать.

– А коли разбойники раненые попадутся?

– Ты не знаешь, что делать?

Я знал, что здесь принято раненых противников добивать, чтобы не мучились, даже в честном поединке, а что уж говорить про разбойников. По Ярославской Правде разбойник должен быть повешен. Тогда какой смысл его лечить, выхаживать, чтобы потом всё равно лишить жизни?

Оружия набралось не много – сабель, мечей, копий. В основном оружием разбойников были дубины, цепи, кистени.

Наших убитых было много – полтора десятка. Пришлось их распределить на три телеги, благо ехать до деревни было недалеко, возчики подсказали, они часто бывали в этих краях и дорогу знали. Хуже было, что из охранников остались только мы, возничих с десяток, да купец, слегка раненый.

Пока разобрались с ранеными и убитыми, пока привязали уздцы лошадей к повозкам впереди стоящего воза – возчиков-то не хватало – ушло два часа. Следовало торопиться, чтобы успеть до вечера в деревню. Да и оставаться в негостеприимном лесу не хотелось. Не все разбойники погибли, часть успела скрыться, сам видел.

Нас же, боеспособных мужиков, на весь обоз осталось только четверо. Ежели разбойники соберутся, да ещё и подмогу соберут, придётся худо, можем и не устоять. Здорово арбалеты выручили, первым залпом четверых, наиболее рьяных, из боя вывели.

Мы распределились по телегам – я в голове обоза со своим оружием, Леша – в хвосте, Кирилл и Сергей – в средине. Так и поехали.

Деревня и в самом деле оказалась недалеко, уже через час впереди показались крытые соломой и дранкой крыши. Обоз занял всю небольшую улицу.

Кладбище было маленьким.

Оставшиеся возничие принялись копать могилы, мы всей четвёркой стояли недалеко с оружием в руках – лес был в двухстах метрах. Поскольку церкви и священника в деревне не было, заупокойную молитву прочитал купец. Кладбище выросло сразу вдвое.

Определились на постой, пройдясь по избам. Местные крестьяне косились на нас недоброжелательно: я подозревал, что в разбойничьей шайке были родственники деревенских. Мы все вместе – четверо и с нами купец – заночевали в одной избе. Тесно, но в деревне всего пять домов, выбирать было не из чего.

Когда улеглись на пол, застланный соломой, я прошептал Сергею:

– Не спи, оружие держи под рукой, через два часа разбудишь Лешу. Не нравится мне деревня, как бы худого не случилось, небось, в разбойничьей шайке и отсюда людишки были.

Уснул я сразу – сказалась дорога и схватка, устал очень. Среди ночи проснулся от грохота в сенях, вскочил уже с оружием в руке. Мои хлопцы встали рядом. Послышался топот убегающего человека.

– Что это было? – спросил я.

Ответил Сергей:

– Я ведро в сенях поставил, у дверей. Вот ведро и громыхнуло, сигнал подало.

– Молодец! – похвалил я, – сигнал твой сработал.

Мы снова улеглись спать, ведь с утра в дорогу.

Утром выяснилось, что убит один из возничих, вышел ночью по нужде из избы, тут его и зарезали. Снова задержка – пока хоронили, не везти же тело с собой. Наконец, запрягли лошадей, и обоз тронулся. Помятуя ночные происшествия, все были настороже: арбалеты лежали на коленях, готовые к действию. Но – обошлось.

Добрались до Курска. Купец продал здесь часть груза, освободившихся лошадей и подводы. Обоз уменьшился, и когда после двухдневной остановки мы вышли из Курска, наша колонна насчитывала всего десяток подвод. Купец сокрушённо качал головой – ещё не дошёл до Одоева, а половины обоза уже нет.

Пока были в Курске, я тоже не терял времени, удачно продал трофейное оружие. И нам прибыль, и лошадям легче. Теперь наша дорога шла на Ливны. Ехали медленно и долго – восемь дней, но без происшествий.