Читаем Защитник Отечества полностью

Да, если так и дальше дело пойдёт, в Москву к весне поспеем. Но вот обоз собрался, тронулись. Я поглядывал по сторонам, но движение по дороге было уж слишком оживлённым, и напасть днём могли только отмороженные. Так, в тихом движении, спокойствии и пыли прошло четыре дня.

Въехали в Чернигов. На постой встали сразу на двух соседних постоялых дворах, в одном дворе все телеги просто не поместились бы. В Чернигове от обоза отделились две телеги, ушли на Дорогобуж. Простояли в Чернигове сутки и двинулись на Путивль. Погода стояла сухая, но по утрам подмораживало, трава покрывалась инеем. Становилось теплее только к обеду, поэтому до обеда я не ехал на телеге, а шёл пешком, чтобы не замёрзнуть, одежда у нас была легковатая. Ежели в Путивле остановимся на день, надо будет с командой моей на торг идти, покупать кафтаны. Для тулупов ещё время не пришло, да и движения будут стеснять.

До Путивля тянулись по разбитым дорогам неделю. С утречка, узнав у купца, что день пробудем в городке, отправились на торг, довольно большой для маленького города. Купили себе кафтаны, тёплые, с тонкой войлочной поддёвкой, крытые синим сукном. Теперь получалось, что я и моя троица облачились в одинакового цвета кафтаны – просто по размеру был один синий цвет. Всё-таки ехали на холод, а приближение его чувствовалось – пока солнце не прогревало по утрам воздух, изо рта шёл пар.

До Курска было ещё дня три-четыре пути. Телега погромыхивала колёсами на выбоинах, я широким шагом шёл рядом. Вдруг обоз встал, впереди послышались крики. Я подал своим знак приготовиться. Сам натянул тетиву арбалета, наложил болт. Попробовал, легко ли выходит сабля из ножен, на край телеги, под руку, положил боевой топор. От головы обоза в нашу сторону бежал возничий, на ходу кричал:

– Там разбойники, выручать надо!

Я оглянулся – обоз стоял в неудобном для обороны месте. Узкая дорога имела изгиб, так что я не видел головы обоза. С обеих сторон подступал лес, отойди с дороги пять метров – и уже не видно. Может, на голову обоза напали специально, чтобы затем атаковать с обеих сторон. Ладно, была не была. Я зычно гаркнул:

– Ко мне!

Хлопцы прибежали быстро, у каждого в руках взведённый арбалет, на поясе – сабли.

Заткнув за пояс топор, я с бойцами побежал к голове обоза. Там уже шёл бой. Разбойники осаждали телеги, возничие отбивались топорами – самое крестьянское оружие. Ещё несколько охранников были окружены разбойниками. Оттуда раздавался звон оружия, крики. Я показал рукой – туда!

Не добежав десяти-пятнадцати метров, крикнул:

– Стой! – Хлопцы остановились. – Выбирайте самых резвых, бейте из арбалетов.

Защёлкали спускаемые тетивы. Трое татей упали сразу, один был ранен в руку: уронив саблю, заверещал тонким голосом, как заяц, и бросился в лес.

Отбросив арбалеты, хлопцы обнажили сабли и бросились в бой, ударив разбойникам в тыл. Пока те не очухались, мы успели убить четыре-пять человек. Я лично топором снёс головы двоим; видел, что товарищи мои тоже не сидели сложа руки, но отвлекаться на них не было времени.

Ко мне кинулся здоровенный бугай в меховом жилете на голое тело. В мускулистых руках он держал громадную дубину. Вот кого бы из арбалета завалить. Бугай с разбегу попытался ударить дубиной. Я присел, и дубина пролетела над головой. С присядки бить неудобно, но надо пользоваться моментом, и я ударил топором по ногам. Жалко, почти без замаха, удар вышел несильным, но сосуды и связки задеть удалось. Бугай упал, попытался вскочить, но ноги подвели, и он рухнул снова. Из положения лёжа попытался достать меня дубиной, тыча ею, как копьём.

Помог Сергей: подбежал сзади и саблей снёс бугаю голову. Я даже поблагодарить не успел – на нас кинулись разбойники. Сергей отбивался от кряжистого мужика с рыжей окладистой бородой. На меня насели двое молодых парней, видимо, недавних крестьян. Ладони у них были здоровенные, как лопаты, и держали они своё оружие, старенькие иззубренные мечи, уж очень неумело. Но куда мечу против топора. Я с лёгкостью отбивал их атаки.