Читаем Защитник Монолита полностью

Но как потрясающе красивы эти места на закате, когда тучи на секунду или минуту позволят заглянуть солнцу в этот край. Бобр не видел этого на яву, но во сне он специально дожидался этого короткого момента, когда он сможет полюбоваться красотой сурового безжизненного пейзажа в красно-золотых лучах заходящего солнца. Тогда вывернутые из земли булыжники с кварцевыми прожилками отполированные ветром и кислотными дождями и невероятным, нездешним количеством лет, преображаются и начинают играть своим светом. Словно кусок скалы вдруг вспомнил свое огнедышащее прошлое и засверкал красными раскаленными брызгами на своей поверхности, когда даже холодный ветер не в состоянии охладить их пыл, а дрожащая на ветру трава, ранее скрывавшая находящиеся в них доисторические образования вдруг словно отступала от них, становилась меньше вдруг понимая величие и древность вынесенных далеким потрясением на поверхность Зоны изваяний. Именно эти мгновенья напоминали Бобру о чем-то хорошем, о какой-то незыблемой и неистребимой красоте Земли в суматохе дней попираемую ногами, но все-таки неистребимую никакими человеческими усилиями, и эта красота будет находится здесь неизменно и вечно. Бобр даже во сне знал, что люди десятки раз проходившие эти места находили здесь только ужас и смерть, они сами несли в себе эти чувства, и Монолит услужливо менял окружающую их действительность в соответствии с их ожиданиями, но стоит один раз увидеть величие и уверенность пустоши, как пустошь начинает наполнять человека силой и уверенностью вечности, именно это во сне потрясало самые тайные и скрытые струны в душе Егора, это влекло его сюда, очищало его душу от сомнений и колебаний ставя все на свои места и отвечая на многие не высказанные вопросы еще до того как он вопрошал их. И когда невероятная радость, восторг и упоение свободой переходило все терпимые и возможные пределы Егор просыпался в своем бетонном отсеке со слезами на глазах… но это были слезы безграничной радости и восторга души соприкоснувшейся с вечностью.

Спустя пять дней после возвращения, коротко попрощавшись с Долговцами и ученными, оставим им свои премиальные, как это он делал у Сидоровича, прихватив все свое Бобр покинул Янтарь, обещав вернуться. Удивительное дело с каждым шагом вглубь Зоны, в душу сначала робко и неуверенно, а затем все более полноправной рекой вливалось спокойствие, он шел назад к Леснику. Спустя несколько сотен метров от забора окружающего бункер, к нему заискивающе кланяясь и крутясь, присоединился снорк Мелкий. Бобр не стал отгонять его, а когда сталкер мысленно разрешил Мелкому сопровождать его в пути, радости снорка не было предела, которую он выразил высокими прыжками и ударами ладони по земле. Самочувствие и настроение улучшалось, особенно когда Бобр снимал не желающий сдвигаться с головы капюшон и до живота расстегивал Севу. Определенно сырой климат Зоны, вечно хмурившееся небо возвращали его к жизни. Ни один мутант не тревожил его, благо теперь сталкер замечал их раньше детектора, зачастую и вовсе не поворачивая голову в их сторону. Аномалии теперь были также хорошо заметны и их игру и расположение можно было разглядеть с пригорка или с любого другого возвышения, будь то сгоревший остов машины или полуразрушенное строение.

Двигаясь таким образом быстро и незаметно, разгружая психику и занимая себя днем, а ночью снова ощущая неясную, заставляющую его идти дальше тревогу, которую он перебарывал только усилием воли, заставляя себя сидеть или лежать на месте а не встать и шагать дальше. Ночуя практически под открытым небом, из оружия имея при себе лишь модифицированный Свободовцами Чейзер и стандартный видавший виды Глок, сталкер не испытывал никакого страха перед мутантами. Почему-то не получалось бояться, стоило только почувствовать на себе чей то взгляд или ментальное прощупывание, и попробовать также без помощи глаз отыскать ищущего его мутанта, как тот спешно старался потеряться и оборвать нежелательную связь, оставляя сталкера в одиночестве. Егора больше тревожило другое, неясное ощущение в груди, словно он что-то забыл, или должен сказать, или должен увидеть или как будто он перед кем-то виноват и теперь ему срочно надо увидеть этого кого — то, чтобы выяснить и устранить непонятное беспокойств из-за опять же неясного, надуманного недоразумения.