Читаем Засекреченное будущее полностью

— В том-то и дело. Начальство как рассуждает: патриоты никуда не денутся, они все равно будут поддерживать власть. Для них государственность, традиции — это сверхценность, они работают за идею. А вот либералов надо приманивать и подкармливать. Потому и существует некоторый перекос. Видимо, по этой причине к столетию великого русского композитора Георгия Свиридова в Москве почему-то поставили памятник не ему, а Мстиславу Ростроповичу! Я задал прямой вопрос Владимиру Путину: как такое произошло, почему? Он согласился: действительно странно, и многозначительно посмотрел на помощников. Это ведь нелепость! Но помощники потом пальцем не пошевели, видимо, тоже либералы — спящие…

Я не против Ростроповича, он музыкант международного уровня, но ведь не уровня Свиридова. То же самое с балеринами. Майе Плисецкой сразу поставили памятник, вопреки всем предписаниям (у нас же по закону 10 лет должно пройти со дня смерти, чтобы было понятно, что за фигура, достойна ли памятника), а Галине Улановой до сих пор нет памятника в Москве. Почему? Неужели уровень ниже?

Также неясно, почему у нас нет ни одной улицы Михаила Меньшикова (Александра Даниловича тоже нет), Победоносцева, Каткова — ярых противников революции. Если революция зло, как теперь считается, то почему «в загоне» те, кто против нее боролся? А цареубийца Войков как был в названии улиц, так и остался. Странно как-то? Смахивает на топонимическую шизофрению.

— Вы имеете в виду Михаила Меньшикова, которого расстреляли большевики-чекисты как врага народа в 1918 году?

— Не врага народа, а черносотенца. Да это был видный русский писатель и публицист конца XIX — начала XX века с отчетливой национальной позицией. Или вот ещё: почему книга об императоре Александре III в серии ЖЗЛ так долго не издавалась и вышла в серии самой последней, а ведь при нем развитие России было на самом пике и рвануло далеко вперед! Также в загоне оказался писатель Николай Лесков — до сих пор о нем в ЖЗЛ не вышло ни одной книги. Почему? Объясню: в либеральном сознании Лесков — представитель «темных сил», которые выступали против прогрессизма, приведшего в конечном итоге к революции. Но раз мы теперь против революции, то почему тогда у нас не в почете противники революции, даже наоборот? На этот алогизм мы в «Литературной газете» постоянно указывали. Услышала нас власть? Нет, не захотела…

— У вас не раз возникали разногласия с либералами, в том числе и в вопросе присуждения премий.

— Наша премиальная политика очень тенденциозна, одариваются книги независимо от их уровня и качества. Главное, чтобы автор был… лояльным к либеральному тренду, а если он еще и русофоб, тогда на раскрутку будут брошены все ресурсы Роспечати. Вы не увидите в списке лучших авторов тех, кого можно назвать патриотами России. Баловни премий скептически относятся к нашей стране, к власти, хотя жадно пользуются ее щедротами. Именно так! Чем больнее литератор старается куснуть Россию или Советский Союз, тем больше у него шансов стать кандидатом в лауреаты, независимо от литературного уровня. Я по этому поводу в свое время устроил грандиозный скандал и вышел из числа академиков «Большой книги».

— По вашим произведениям уже снято 15 фильмов. Сценарий к фильму тоже другой жанр?

— Честно говоря, я сценарии по собственной прозе стараюсь не писать. Тут самое сложное перевести прозу на язык кино. На фестивале «Балтийские дебюты» я смотрю фильмы и вижу: в современном кино вообще мало хорошей литературы. Многое в российском кинематографе было утрачено еще в 1990-е годы. Постепенно кое-что возвращается, в том числе профессиональная режиссура. А вот литература в кино, на мой взгляд, по-настоящему не вернулась. Сценарий — это жанр литературы. Возьмите, например, собрание сочинений Василия Шукшина, некоторые произведения так и обозначены — киноповесть или кинороман.

— Работа в газете не накладывает ли отпечаток на ваше творчество как писателя? Там и язык другой, и ответственность за каждый материал от первой до последней полосы. Не возникают ли в голове некоторые штампы, связанные с этой работой?