Читаем Запомни это число! полностью

– Именно это и надо выяснить. Гера, ты не волнуйся, даже заходить не будешь. Поговорю с этой Жанной, я человек со стороны, меня не кинет.

– Да причем тут Жанна? – Герман уже жалел, что пришел. – Ты меня опозоришь. Она Люсю знает, они старые подруги, тут такое всплывет! Если хочешь, расписку напишу.

– Да не нужна мне твоя расписка. Еще раз говорю, тебе денег дам. А ювелир этот. Корнеев?

– Ерунда, – Герман махнул рукой. – Это его проблемы.

– А гитара, пуховики. Не жалко?

– Гитару жалко, конечно. Мастер делал.

– Вот видишь! Еще и тысячу долларов принесешь, потом отрабатывать надо. Хорошо устроились! Кстати, в ЦУМе вы случайно познакомились?

– Случайно, – с досадой сказал Герман, понимавший дружеское участие таким образом: просто дал денег и весь разговор. – Я сам к нему подошел, подловил в музыкальном отделе, помог гитару выбрать, настроил.

– Он тебя поджидал?

– В смысле, – Герман смутился. – Это я так делаю, иногда. Когда похмелье, а денег нет. Человеку поможешь, хорошая гитара немало стоит, ну и угостят. Только ты никому!

– Да мне-то что. Значит, джентльмен в поисках десятки. А вот как он узнал про твою слабость? Это не ты, это он тебя подловил!

– Ему-то откуда знать. Никто не знает! Люди случайные.

– А продавцы. Они тебя знают?

– В тот день молодой парень был, студент какой-то. Нет, исключено.

– А жена твоя. Могла знать Бориса? До этого.

– Люся? – Герман удивился. – Да ты что. Нет, они не знакомы.

– Но она знала, что ты в ЦУМе промышляешь? Знала, по глазам вижу. Допустим, ты уехал на промысел, звонит Жанна. Сам говоришь, они подруги. А где муж? Могла сказать. Они давно знакомы?

– Они вместе у Корнеева учились, в одной группе. – Герман опешившими глазами смотрел на Драму. – А ведь точно! Как же я сам не подумал. Жанна в ЦУМе работала один сезон, как раз в музыкальном отделе. Я свой диск через нее на реализацию тогда сдавал. Там я мужику одному, вот так же гитару настроил, потом он угостил меня в кафетерии.

– Вот видишь! – Драма обрадовался.

– Он в сговоре с Жанной? – Герман сидел ошарашенный. – Не может быть.

– Ты вот что скажи. Он ночью в палатках реально, без денег отоваривался?

– Раз семь, не меньше.

– Может, продавец знакомый, хозяин киоска?

– Исключено. Палатки разные, причем в разных районах. Граната у него в кармане. Мало не покажется, если внутрь закинет. Видно, что парень контуженный, пена изо рта идет, стаканы ест.

– Это все фокусы тюремные, трюки старые! Еще, бывает, ложки алюминиевые глотают, – Драма налил по рюмке, взялся за телефон. – Короче, вызываю такси, по ходу разберемся. Жулика этого надо найти, и гитару забрать. А там видно будет!

6

Жанна осталась сиротой в двадцать лет. Возраст, конечно, не сиротский, но без родительской поддержки жить нелегко. Мать от рака умерла, отец без нее пил, пока под машину не попал, оставив дочери-студентке пустую квартиру на окраине города. И с мужчинами ей тоже не везло, вроде замуж вышла, только ненадолго. Муж занялся коммерцией, в кредиты влез, рожать не решилась, правильно. Пришлось развестись, а то бы квартиру бандиты отобрали, обиделся муж, да и бог с ним. По рукам не пошла, а многие скатились, пенсионеры бутылки по помойкам собирают, бывшие инженеры на рынке шмотками торгуют, кто бойкий, тот умудряется заработать, а ей куда? Работы постоянной не было, так, мелкие халтурки. Художник-дизайнер – звучит красиво, а на деле – нищета. Любовники, типа Германа, не в счет, а на принца заморского рассчитывать не приходилось, внешность не позволяла, а реальные мужчины были квелые, без полета души и отдачи сердца, еще и ревнуют, отчета требуют. Поэты или музыканты богемные, те вечно без денег. Если уж Герман на мели сидел. Она не относилась к ним, как к мужчинам, скорее, как к друзьям по несчастью, жалела, спала с ними. Грязные ручейки жизни. И вот влюбилась.

Дело было так. В их подъезде умерла бабка, квартиру прибрали какие-то жулики, устроили притон. Нет, никаких гулянок, наоборот, поставили железную дверь, за которой тишина и неизвестно что, зато в самом подъезде постоянно тусуются наркоманы. Лампочки выкрутят и сидят на ступеньках в темноте, заходить страшно. Утром весь подъезд загажен, запах марихуаны, шприцы одноразовые валяются, даже лужи крови случались, видать, если вену неудачно проткнут. Соседи жаловались участковому, а толку? Придет, поспрашивает, постучит, а днем тихо, никто не отзовется, уйдет. А наркоманы, будто заранее знают о его визитах, перед приходом исчезают, а потом снова появляются, мрачными тенями подъезд заполняют, лампочек не напасешься. И вот однажды, когда она затемно возвращалась домой, вместе с ней к дому подошел парень в пятнистом комбинезоне, лет на десять ее моложе.

– Молодой человек. Вас не затруднит меня проводить? Я на 5 этаже живу, встретить некому, – она намекнула, что одна живет, указала на темные окна подъезда. – Тут у нас вечно хулиганы собираются, наркоманы, заходить страшно. Буду весьма обязана, угощу вас, – она мило улыбнулась, была навеселе, из гостей возвращалась. – На чашечку кофе?