Читаем Запомни это число! полностью

– Понятия не имею, но обязательно поспрашиваю, – осторожно сказал Герман, которому очень не терпелось заглянуть в секретер. – Вообще-то он представился именно вашим другом, Сергей Сергеевич, кое-что прихватил, мою гитару и пуховик. Мы в похожем положении, незавидном.

– Я этого так не оставлю! – Корнеев опять повысил голос. – Мы уважаемые люди!

– Поэтому затруднительно что-либо сделать. – Герман тоже начал заводиться. – И я вам не мальчик, Сергей Сергеевич, будь вы хоть трижды любовником моей жены. Обращайтесь в милицию!

Оба, как по команде, бросили трубки. Герман подошел к секретеру, припоминая, кто был вчера в гостях, есть ли общие знакомые с Корнеевым? Он открыл секретер, почти не сомневаясь. Так и есть, караул! Серебряный гарнитур с изумрудами, как и швейцарские часы, все исчезло. Как, когда успел? Неужели симулировал приступ? Попросил воды, и пока он ходил, нашел гарнитур. А врачи? Это было нечто невероятное. Подарки мог украсть кто-то другой, народу было много! Но кто?

Честно говоря, Борис был Герману симпатичен, пришелся парень по душе. Не хотелось верить, что это вор, холодный и расчетливый. Просто легкомысленно относится к вещам! Если подумать. Гитару и пуховик он сам ему отдал. Кстати, два пуховика! И что? Он их не крал. А насчет гарнитура еще вопрос. Очень могло быть, что Борис художника очаровал, просто споил! Сыграл на любви к Люсе, она хвасталась, что Корнеев предложение делал? Тот расчувствовался, решил сделать подарок, а сегодня очнулся, и пожалел, так бывает. Надо ехать в госпиталь, и все выяснить. Герман собрался, сел в трамвай и поехал.

Каково же ему было узнать, что Бориса в госпитале нет. Минувшей ночью не только контуженных или раненных, вообще никого не привозили, и даже вызовов не было. Герман был обескуражен. Скорая помощь, врач, носилки? Что-то тут никак не сходилось. Люся тихо ворчала, а он над ней даже посмеивался, денег не было и не предвиделось. Прошла неделя, потом вторая. Художник Корнеев больше не звонил, зачем, скандал миновал. Оба вляпались, зачем скандалить. Грязная получилась история. Герман уже вспоминал о ней в прошедшем времени, когда незадолго до полуночи раздался телефонный звонок. В надежде, что звонит кто-то с деньгами или даже с водкой, он взял трубку, предчувствуя важное событие.

– Герман? – услышал он тихий голос.

– Да. Кто это?

– Борис. Привет, братан.

– Здравствуй, – Герман заволновался. Вор бы не стал звонить!

– Я тебя жду, жду. Хоть бы курить принес.

– Боря, ты где?!

– В госпитале. – Борис удивился. – От тебя забирали, ты обещал навестить. Некогда было?

Герман, несмотря на трезвое состояние, почувствовал себя предателем мужской дружбы.

– Я был в госпитале! На следующий день был. Сказали, никто не поступал. Как твое здоровье?

– Нормально, завтра или послезавтра выпишут. Курево кончилось. Может, ты навестишь прямо сейчас? Тоска тут, блин. Помираю.

– Поздно уже! – Герман глянул на часы.

– Как знаешь, – печально сказал Борис.

– Меня не пропустят, – Герман подумал, что ради гитары и двух пуховиков, хотя бы даже одного, он пешком полгорода пройдет. Драгоценности Корнеева его не интересовали.

– Пропустят! – заверил Борис. – Сегодня на вахте свои ребята. Скажешь, что ко мне, в 201 палату идешь. Они знают. Курево возьми! До утра дотянуть.

Герману стало совестно! Парень щедрой рукой поил всю компанию, курили дорогие фирменные сигареты, а сейчас дома полпачки сигарет, и те без фильтра, заначка.

– «Прима» есть! – сказал он. – А на такси денег нет.

– Зачем такси? Здесь рядом.

– Как рядом! Госпиталь в центре. Транспорт плохо ходит, ночь, пока доберусь.

– Герман! – Борис рассмеялся. – Ты в каком госпитале меня искал?

– В военном. Один госпиталь в городе!

– Герман. Я тебе не объяснил, виноват. В общем, ты не там искал, не тот госпиталь! Это реабилитационный центр, спецбольница. Пешком десять минут от вас…

Борис объяснил, как его найти. Да нет, не вор! На последние деньги купив в ночной палатке два апельсина, чтобы не с пустыми руками, и пачку Беломора, Герман своим ходом пошел в больницу. Люся ночевала у матери, надеялась денег занять, объясняться с ней не надо, а если гитара найдется да пуховики, жизнь тут же наладится. Он надеялся, что вся история с Борисом просто недоразумение, недопонимание, иначе бы не позвонил! На душе стало по-зимнему легко, как морозным воздухом дышать. Наверно, давно не пил! Это трезвость. Не надо думать о людях плохо, даже если все один к одному. Ошибка, путаница бывает, и человек запросто оклеветан. Надо сердцу, интуиции верить. Не будет такой парень воровать, он войну прошел! Что о нем только не думали, а он лежит вот в больнице, покурить нечего, а Герман навестить обещал, и не пришел? Стыдно. Эх, люди!

4