Читаем Запомни это число! полностью

Таким вот Драма был циником, и знал об этом. И Карина знала, не девочка, но игра была увлекательной, тем и прекрасна игра, что никто ничем не обязан. Ни он выполнять обещания не собирался, которых, кстати, не давал, и она ничего не должна. Карина ушла в туалет, а когда вернулась, столик был как новый. Драма заказал десерт, чтобы никуда не спешить, ночь впереди. Усаживаясь на место, она невзначай коснулась его плеча бедром и одарила нежным взглядом, а он сделал вид, что не заметил, просто посторонился. Девушка вибрирует, но если облизнуться и стать счастливым, тем дело и ограничится, скажет на прощание: спасибо за чудный вечер! Поцелует и попросит проводить до дома, мол, с него достаточно. Зачем спешить, дескать, все у них только начинается, чувства должны окрепнуть, она не какая-нибудь шалава. На самом-то деле она готова хоть сейчас, но ей нужно самооправдание, чтобы отдаться в первый вечер, а не во второй или третий, и чем дальше, тем безнадежней будет игра. Чтобы ее добиться, надо потерять голову: либо ему, либо ей. Лучше последнее, чтобы в будущем не было упреков, что чуть не изнасиловали, заставили платить чудным телом за шампанское, низкий мир, а вы, мужчина, мразь и подонок. Пусть лучше сама насилует! Это гораздо интереснее. Каким образом? Да очень просто. Драма за десертом чего-то вдруг загрустил, женщины этого не переносят, чтобы в их присутствии, кто-то о чем-то думал. Лучше бы домогался, пусть надеется на развитие, а он сидит рядом, и смотрит в пустоту. Просто безобразие!

– Валера. Что с тобой? – и она сама налила коньяк.

– Да нет, все нормально, – он стряхнул наваждение, бодро улыбнулся, а в глазах печаль. – С чего ты взяла.

– Но я же вижу, ты о чем-то думаешь? – женщины уверены, что играть в игры умеют только они, а нам это не дано, поэтому легко попадаются. – Ты устал?

– Что ты. С тобой невозможно устать! Я, как сивка бурка, могу таскать тебя на руках, не уставая с утра до вечера, по горам и долам. – Выпьем?

Он тут же выпил, не чокаясь и не дожидаясь, пока она соизволит показать свою грацию. Карина только пригубила и озаботилась: где-то ошибку допустила, мужчина ускользает из рук! Только что глаз не сводил. Ага, поехали. Запрягайте, хлопцы, коней!

– А все же, скажи, – она полна участия и невзначай положила горячую ладошку ему на колено.

– Если бы ты знала! С кем связалась. Ладно, забудем.

– Как это? – она тревожилась. Это самое интересное. – Скажи, легче станет.

– Не станет, – он снова наполнил рюмки. – Только ты коньяка выпей, и слово дай.

– Слово. Ты, о чем? – да она готова хлестать коньяк и водку стаканами. Что за ужасы, если он ее готовит, будто умер кто из далекой родни.

– Что не забудешь меня, – в голосе прозвучала горечь утраты. – Мне будет легче.

А вот ей не легче! Они переспать не успели, они в ресторане сидят, а он уже прощается, да таким голосом, словно лет на десять, если не навсегда. В тюрьму он, что ли, собрался? Это все в интонациях, а вслух не говорится. Она тоже нахмурилась:

– Ты уезжаешь?

Можно ей сказать, что да, завтра поезд, надо успеть лечь в кровать и попрощаться в постели, но тут палка о двух концах. Она махнет ручкой, мол, спасибо, что угостил, и поставит крест. Нет, он ее возьмет за жабры, чтобы не соскочила.

– Завтра уезжаю! – твердо сказал он. – И навсегда.

– И куда ты едешь, – разочарование в голосе.

– Туда поезда не ходят, – и рюмку залпом, и на стол решительно. – Лучше нам сразу оборвать.

– Что оборвать? – голос у нее дрогнул.

– Наши отношения. Нашу любовь! Я погублю тебя, лучше уехать.

– Не понимаю. Почему погубишь?

– Сутенер, аферист, последний негодяй, сволочь, – это звучало образно. – Шел на свидание, а сам думал об одном, как бы тебя в кровать затащить! Представляешь, какой подлец?! – Разумеется, она так и думала, и теперь не понимала, что его тревожит. – Карина, я негодяй! Мне мало любить, надо, чтобы меня любили. – И чего психует, сейчас думает она, а он свое. – И не получается! Женщин много на свете, а нужна одна единственная! Нет, лучше уехать.

– Да почему уехать-то? – она не понимала.

Конечно, их общение подогрето алкоголем, иначе так не поговоришь, а душа уже нараспашку.

– Потому что я безумец. Люблю мечту. Вот тебя встретил, пока ты еще мечта, не хочу рушить. Уеду, чтобы остыть, охладеть. А вместе что нас ждет? Быт. Семейная лодка разбилась и потонула, они стучали пятками об стенку, и выпили любовь, до дна, чего хорошего. Лучше любить издалека и мечтать всю жизнь, чем владеть и зевать. Любовь не терпит пошлости!

Она не успевает сейчас это переваривать и думает, как это, он будет зевать? Постель пошлость? Владеть ею, и зевать?! И не надо понимать! А он продолжал, рассуждая как бы сам с собой.