Читаем Записки сибиряка полностью

Погода, как назло, стояла очень теплая, и наст как таковой исчез. Сойдя с лыж, мы провалились в снег по пояс. Собаки уже шли за нами по лыжне, они проваливались и не могли достать лапами до земли, особенно страдал Колун, т. к. был большой и тяжелый. Он сильно отставал от всех.

Когда собаки бегали по насту свободно, они постоянно поднимали и гоняли рябчиков, облаивали глухарей, но, перестав работать, они и нас лишили добычи. Глухари без собак снимались и улетали, не подпуская нас на выстрел.

Нарисовалась еще одна проблема с питанием. Теперь собаки голодали. У нас осталось несколько банок сгущенки и индийский чай. Мы заваривали его в котелок очень густо, добавляли туда полбанки сгущенки и пили эту горько-сладкую жидкость. Сердце начинало стучать как бешеное, вырываясь из груди, от этого ужасного настоя тошнило, спать не хотелось, чувствуешь себя бодрым, но, встав на лыжи, сил идти нет. Мы крепились, еще надеялись, что ночью будет заморозок, и мы не упустим свой шанс.

Теперь мы пытались идти ночью и выбирали путь под кронами деревьев, приходилось петлять, расстояние до цели увеличивалось. Сначала голод был невыносим, даже были болевые спазмы желудка, но потом это притупилось. Есть не очень хотелось. Днем мы нежились на хвойных лежанках на ярком солнце с чувством безразличия и полной апатии. Ночью вставали на лыжи и, чертыхаясь, ползли, как тараканы, по бескрайней тайге.

Лев был старшим братом, он был невысокого роста, плотный, даже с небольшим животиком. Артур тоже невысокий, но ужасно выносливый, если бы не мы со Львом, он, мне кажется, смог бы уйти один. Артур постоянно шел впереди, проминая лыжню, от него, как от паровоза, валил пар, нам со Львом и собаками идти было намного легче.

Шел я с одной мыслью, что если все же выберемся живыми из тайги, больше никогда не пойду в лес и вообще завяжу с охотой. Есть другие радости в жизни, а это хобби для законченных дураков.

Однажды выйдя на болото, мы целый день, как олени, разгребали снег и собирали клюкву. Набрали очень прилично, и это подкрепило наши силы.

Оттепель продолжилась, и мы уже не надеялись на заморозок, шли только ночами. Собаки лайки Розка и Верный были легкие, но и они, сделав несколько прыжков, ложились, отдыхали и снова прыгали, идти не получалось. Больно было смотреть на эту картину. Колун, когда отставал далеко, начинал жалобно выть. Верный не выл, но постоянно скулил. Розка смотрела на нас влажными умными глазами, как бы говорила: «Долбанные охотнички, как вас угораздило?»

Через 3 дня у нас закончился чай и сгущенка. Мы не смогли добыть ни одной птицы, а погода стояла теплая теперь не только днем, но и ночью.

Мы с Артуром начали внимательно приглядываться к Колуну. Лев уловив наш взгляд, категорически запротестовал, предупредил, что есть собачатину не будет, да и дома за эту собаку его самого съест жена. И вообще, он всем расскажет, кто был инициатором этой жестокой расправы.

В итоге расстояние, которое мы прошли за один день по насту, обратно мы одолели за неделю. Последние дни я шел на автопилоте в полном безразличии, и когда мы вышли на лесовозную дорогу, не было сил даже радоваться.

Собаки остались все живые, хотя еще пару дней, и Лев бы дал добро на шашлык из Колуна. Я заметил, что когда Колун сильно отставал и его долго не было, Лев очень беспокоился и переживал, что собака прожила даром, без пользы.

Вспоминая все это, анализируя, я не могу понять, как два профессиональных охотника могли попасть в такую скверную историю. А испытать голод, жажду, предел физических сил полезно каждому человеку, после этого смотришь на жизнь совсем другими глазами и ценишь по-настоящему.

В 1968 году мой старший брат Артур жил и работал в леспромхозе по железной дороге Ивдель — Обь. Отпуска у лесников большие, на юга он не ездил, а все время проводил на охоте. Это был профессиональный охотник, много повидавший и прошедший большие испытания, связанные с охотой. Основной вид промысла — охота с лайкой за соболем и белкой. В общем, охоту без собак мы себе не представляли.

Брат был старше меня на 15 лет, мне в ту пору было 16 лет. В первой половине ноября брат предложил мне сходить в лес в угодья, в избушку. Избушек было несколько, находились они друг от друга на расстоянии примерно 10 км, а от леспромхоза примерно 30 км. Погода морозная, хотя в те годы -30 °C считалось нормой, холода держались по несколько месяцев подряд. Снегу в лесу уже было по голень. Идти мы решили без лыж, пешком, т. к. в лесу задерживаться надолго не планировали.

Собаки в вольере уже с вечера возбудились. До сих пор не пойму, как лайки с вечера задолго до охоты уже знали, что утром они пойдут с хозяином в лес. На собаках хочется остановиться отдельно. Это были чистокровные западносибирские лайки.