Читаем Записки Никто полностью

Столкнувшись с беззащитным, ты прочитал в его взгляде, что на тебя смотрят безотносительно тому, что ты есть для них. Ты предаешься благодарной радости - впервые в тебе увидели тебя. Чудесная невероятность случившегося дарует возможность встречного движения. Ты, в свою очередь, прозреваешь, что у другого, оказывается, имеются собственные виды на самого себя и своя внутренняя жизнь. Ба, он существует сам для себя! - ты начинаешь его любить. Находишь в нем себя, что, на первый взгляд, странно, особенно если исходить из того, что он существует не для тебя. Однако, именно это обстоятельство позволяет тебе идентифицироваться с Другим, ведь познаваясь только изнутри себя, Другой исключает возможность рассматривать его как нечто отдельное от познающего.

Беззащитное можно только полюбить. Беззащитному можно только покориться. Ничего другого просто не остается. Оно смотрит на тебя с такой доверчивостью, что, спохватившись, ты начинаешь за ним ухаживать, заботиться, счастливый от понимания смысла своего появления на свет. Отныне все не впустую.

Беззащитность - особое свойство. Люди, чья особенность - двигаться в сторону, противоположную истине, боятся выглядеть беззащитными. Напрасно. Именно незащищенность, промелькнувшая в голосе (какой-нибудь дефект речи), взгляде, жесте и т. п. порождает симпатию, пробуждает лучшие чувства и качества; и даже просто - пробуждает, то есть напоминает человеку о его предназначении.

17

Вопрос: "Как мне избавиться от нервного напряжения, беспокойств, отрицательных эмоций?" - относится не только к сфере психологии и медицины.

Подверженность страхам либо волнениям - указание на то, что человек живет не вечным. Вечное не приносит нервного напряжения.

Жалующийся на занозу в пальце не дает почвы для философского комментария. Чтобы вылечиться от простуды, не нужно менять жизненных установок. В свою очередь, излечение от страха предусматривает изменение личности. Шалящие нервы - скорее показатель статуса в бытии, нежели болезнь. И это чисто формальное открытие, как ни странно, обладает лечебной силой.

Сама по себе мысль о том, что волнение и угнетенность - знаки погруженности в преходящее, - уже отрадна. Значит страх - не царь жизни. Значит, имеется хотя бы обещание будущего, хотя бы гипотетическая возможность гармонии. Больше того. Поскольку парализующая, высасывающая энергию напряженность, является, как оказалось, тем, что не озарено (освящено) лучом вечности, это уже достаточный повод, чтобы отказать ей в праве владеть твоим телом и сознанием.

Увидев, что волнуешься из-за ерунды, не выбил ли ты, тем самым, основание из под ног своего волнения? Кто боится гномов? Ну, а все, что далеко не "мелочь", никогда не опутает по рукам и ногам опустошающей нервной дрожью, не заставит отказаться от уверенности и согласия с собой, то есть отложить жизнь до лучших времен и зависеть, зависеть, зависеть. "Вечность" и "свобода" суть синонимы. Душа, наполненная вечным - единственное богатство для

смертного.

18

Вместо того, чтобы сетовать на падение нравов, я предпочитаю каждое проявление человечности встречать как незаслуженную, посланную свыше удачу. Об этом легко забыть, но все специфически человеческое увы, не из разряда того, что успешно держится на плаву. С него нечего взять, а значит никто и ничто не будет его стеречь и поддерживать. С точки зрения все того же пресловутого выживания человечность не входит в число обязательных, необходимых качеств.

Наше отличие от машин или зверей именно в том и заключается, что в свое существование мы привносим лишние, бесполезные элементы. Но только они придают очарование иным нашим жестам, очарование, благодаря которому мы не преходим (как звери и машины), но остаемся вовеки. Это открытие сделано тысячи лет назад, но оно не устаревает. Еще через тысячи лет (а также, быть может, послезавтра) это открытие сделают снова, не смущаясь тем обстоятельством, что в свое время об этом думал, допустим, я, или ты, дорогой друг. Изумление и радость перед тайной абсолютной надобности подобного рода ненужного, перед тем, что незаконно беспричинное все-таки случается, бывает, просачивается контрабандой - вот единственный алтарь, на который можно без оглядки закласть самого себя полностью. Собственно, я только что признался в том, какую религию исповедую. Поступки, к которым не подталкивал никакой корыстный интерес, но, тем не менее, состоявшиеся, расцениваются мною как чудо и вечное по своему значению торжество. Только они преисполнены полной и совершенной гармонии.