Читаем Записки Марка I полностью

И не могу не видеть, будто их:

любовь и боль – ввели мне внутриглазно виртуозно.

Закрыть глаза бы и не видеть,

но как тогда продолжу путь сквозь лабиринт?

2021

«Лабиринт»

Мой лабиринт из аллей.

Деревья – страхи,

комплексы, наборы убеждений.

Выбраться помогут только крыльев взмахи.

Уже пройден не один поворот,

встречен не один тупик,

но почему-то каждый раз водоворот

за новым поворотом, а не пик.

Вход – две тысячи семнадцать,

выход – явно не скоро.

Уже устал меж аллей шастать,

что-то искать уже так долго.

Я жил хорошо пока не попал

в лабиринт своего разума.

Я жду из него выхода как

Кафка конца своего скитания.

Сначала попытка влиться,

вышло – но коряво как-то,

затем попытка удалиться.

И вот, пока что,

сидя в своей собственной квартире,

по проекту Замятина,

меня видят все кто населяет

страну, и чьё мнение было влиятельно.

Как оказалось – стеклянных стен нет.

Это тупик очередной.

И как всегда уж столько лет,

я так хочу прийти домой.

Не мнимый – настоящий.

Не стеклянный, а с бетонными стенами.

Пробудись ты, путник спящий,

и найдись, отдай же мне свои скрижали.

После удаления начал писать.

Поворот.

Пытался существо внутри показать.

Побороть.

Но как-то сдержал,

или оно не развилось тогда ещё.

Но со временем оно как фрактал:

усложнилось до бесконечности, чтоб её!

Прошло несколько лет –

всё поменялось.

Уже поспать в шкафу прилёг скелет.

Внутри как было, так осталось.

Я себя исписал.

Всё из себя достал.

Всех своими рыданиями достал.

Убивал того – кого мнимо спасал.

Я не хотел такого.

Я хотел признания.

Её, общества и от себя –

я хотел такого.

Но где-то что-то упустил.

Возможно внутреннего демона простил.

Вот и получилось, что убил.

Я считал себя неповторимым,

неидентичным, непохожим на всех,

но оказался незримым,

и часто поднятым на смех.

Я посчитал себя новатором.

Но в чём?

Я просто пошёл напролом,

самоуничижение называя клеймом.

Я такой же как и ты,

с такими же страхами:

боюсь быть не таким как люди,

с которыми в последнее время розни;

боюсь быть непризнанным и отвергнутым,

среди непризнанных и отвергнутых;

боюсь быть особенным,

среди особенных.

Боюсь себя. От этого не спрятаться.

Что в будущем я сделаю

с трудом могу лишь догадаться.

Пока только о прошлом жалею.

Я много ожидал от славы.

Вот что-то сделал,

и пошли писаться новые главы

как по дороге мелом.

Это было ошибкой.

Самонавязывание идеальной истории.

Дорогу мостил плиткой

из глубинного золота души одной Особы.

Но много не вымощено,

много плитки ещё в закромах.

Много того, что было выточено, но лишено

возможности быть утрамбованной в людских шагах.

Не будет дороги в город.

Безумный не найдёт ума,

бессердечный – сердца,

бесстрашие не получит трус –

всё останется как было.

Не измениться мой курс,

всё то золото, что я достал,

останется навечно в подземелье

моего Эльдорадо, что я создал

во время лабиринтохождения.

Я доверял и доверяю большинству.

Хочу избавиться от этого.

Я поклонялся божеству,

которого по сути-то и не было.

Предательство людей,

как это мерзко,

а хуже – наплевательство своей …

на самого себя.

Что нужно было ей?

Спокойствие иль слава?

Я – вечно странствующий менестрель,

только вопрос: один или у графа?

Моя неугомонная душа,

пожалуйста, найди себя,

пусть это будет не спеша,

зато потом надолго, на века.

Хватит скакать,

менять принципы,

бояться что-то сказать

ведь ты не на цепи.

Не метайся из стороны в сторону,

словно муха в банке.

Уподобься свободному ворону,

свободно летящей над морем чайки.

Что тебе нужно?

Слава и деньги?

А что ж тогда боишься и послушно

сидишь в углу, прижавшись к стенке?

Ты хочешь добиться всего,

но ждёшь пока придёт оно само.

Ты хочешь всё сделать сама,

но в конце видишь: назад сдала.

Зачем ты упрямишься?

Чего ты боишься?

Сама не управишься,

куда ты мостишься?

А если не слава и деньги, то что?

Свобода, любовь, понимание?

Опять же, ты ничего не делаешь чтобы

всё это снизошло как дарование.

Своим бездействием лишаешь себя защиты

от чудовища.

Надеешься – будут все раны зашиты

или ждёшь, чудо ища.

А ведь большое чудовище,

у которого много блох,

пройдёт и попадёшь в сборище

этих невесомых крох.

Будешь кусаться –

прихлопнет или съест,

будешь бояться –

не появится на кладбище крест.

С существом нужно содействовать,

без резких движений

его нужно чествовать,

сгибая колени.

Но я в безопасности.

Пока меня не достанет оно.

Я внутри крепости.

Я Генри Торо.

Эта крепость спасает от граблей.

А ведь раньше я её проклинал.

Нет грабель – нет чучела. Нет проблем.

Сложней стало сдерживать то, что я прогонял,

а раньше изо дня в день похоронный марш грачей,

я чувствовал, мой внутренний голос звал.

И вот, он вышел наружу, заявил о себе,

показал всё что пряталось во тьме.

Но не вышел в свет тот сборник стихов,

который без боли должен был избавить от оков,

а по итогу разорвал мне душу до атомов

и заставил страдать одну из Особ.

Мне дан был шанс – я упустил.

Процессы споров в голове я запустил,

себя в загон я запустил,

потом смирился и забыл.

Уехал реабилитироваться,

но было бы

легче закодироваться

от того что внутри.

Процесс реабилитации

прошёл на славу.

Я отъехал от прошлой станции –

больше не попаду в канаву.

«За что любил, из-за чего страдал?»

Я всё это давно уж исписал.

То что лежало внутри – достал и показал.