Читаем Записки Марка I полностью

В Крыму я как-то отошёл от любви к Лене – она (любовь) почти пропала, что меня не могло не радовать. Уже под конец отпуска в Крыму я решил, что покажу Лене эти стихи, под таким предложением: «Я хочу опубликовать стихи, но так как они посвящены тебе, то прочитай их пожалуйста и скажи: можно или нет.» Как это объяснить я не знаю. Я до конца не понимаю зачем спрашивать у человека разрешение опубликовать стихи, посвящённые ему (по крайней мере в данном случае), но что сделал, то сделал. Когда я приехал домой, то ничего Лене не написал – передумал. Но к сожаленью или к счастью не окончательно.


В течение месяца ничего не происходило, но в конце августа я заболел, поэтому остался дома до одиннадцатого сентября.


Ключевой момент произошёл седьмого сентября. Я решил пробежаться утром, но немного проспал, поэтому выбежал в половину восьмого и, на обратном пути, почти добежав до дома, я встретил Лену. Я сначала не узнал её. Подбежав поближе я перешёл на шаг и обгоняя её, смотрел на неё.


Мы поговорили немного. Если честно, снова ничего особенного в разговоре не было. Пройдя метров триста – мы попрощались. Это был последний раз, когда я обнял её. Буквально за десять минут до нашей последней встречи, я думал о том, когда будет наша последняя встреча. Я говорил себе, что нужно с каждым здороваться так, как будто ты рад ему больше всего на свете, и прощаться, будто ты никогда больше не увидишь этого человека, но попрощался я с Леной как-то холодно.


После этой встречи у меня опять что-то заёкало в груди. Опять что-то подкатывает к любви. Ну вот собственно итог: я скидываю Лене стихи, на следующий день. В сообщении я написал то, что планировал в Крыму. Я не думал, что всё получиться так.


Она прочла их за тридцать минут и написала… Не буду писать дословно. Расскажу кратко: она спросила зачем я так убивался, она не понимала почему я при встрече и «за экраном», словно два разных человека. Я что-то ответил, уже не помню что, но тоже начал как-то оправдываться. Даже не то что оправдываться. Я ведь знал к чему могло привести то, что я скинул ей эти чёртовы стихи, тогда зачем отправил? Я прекрасно понимал Лену в тот момент, но не понимал себя прошлого… В конце Лена написала, что она не знает что делать дальше: продолжать общаться или же разойтись окончательно. Я решил разойтись окончательно. Больше мы не общались.

Когда понял

Я поздно всё понял. Поздно понял, что Лена была такой единственной. Никогда я ещё не встречал настолько терпеливого человека, и я до сих пор не могу понять почему она мне не сказала что-то подобное: «Отстань! Уйди из моей жизни!» К таким словам были причины. Самое обидное в отношениях с человеком, который тебе дорог – это не оправдать его ожиданий. Ведь ты хочешь, чтобы он был счастлив, а по итогу приносишь ему только боль. Она ожидала, что я разлюблю её, оставлю в покое, что могло произойти, если бы я засунул блокнот со стихами куда подальше и удалил файл на компьютере. Если честно, то за год до этого события, у меня уже было предчувствие, что скоро нашим отношениям придёт конец. Мне стало стыдно перед её парнем. Один раз я поставил себя на его место. Боже! Какая же я тварь! Я наплевал и на Лену и на её парня. Думал только о себе. Да, я говорил, что хочу только чтобы она была счастлива, но какого чёрта я тогда пытался отобрать её счастье?! Я сам себе противоречил! Не буду расписывать всё. Всё равно ты не поймёшь это до конца. В последнем своём сообщении, Лена назвала меня хорошим человеком. Какой же я хороший человек?! Хороший человек бы сразу отстал, не лез бы в чужую жизнь, не обманывал бы, в конце концов не написал бы те стихи… Я слышал фразу: «Слово ранит похлеще ножа.» ну или как-то так, но никогда не представлял насколько это реально, серьёзно. Думай что говоришь людям, которые тебе дороги. Единственное, что меня сейчас успокаивает, так это то, что конец – только часть пути.



Междусловие I


А сейчас будет чувств моих


Последняя станция,


Где шторм любовный стих.


Внимание! «Реабилитация»


***


Слита воедино граница сред,


Не видно боле горизонта.


Теперь закончился счёт лет,


И нет воздушно-морского фронта.


Есть только лишь земля,


И сразу же за ней – голубая пустота.


Волшебные края.


Я край Земли увидел здесь впервые. Красота.


12.07.21 – 14.07.21 (из «Реабилитация»)


***


Зачем Ты мне нужна?


А сколько на Тебя потратил сил?


И есть ещё в Тебе нужда?


Я о такой просил?


Я думал, что хотя бы тут, вдали,


Найду себе покой.


Но только больше по Тебе тоски.


Так жалко, что сейчас Ты не со мной…


Зачем Ты мне нужна?!


А сколько на Тебя потратил сил?!


И есть в Тебе ещё нужда?!


Я о такой просил?!


Прости меня за всё!


За враньё, за издёвы!


Я разорвал на части сердце своё,


Чтобы ими заделать в Твоём проёмы!


И так потихоньку,


С каждым разом заплаток всё больше!


Но я также в тени,


В тени того, у кого денег явно больше!


Зачем Ты мне нужна…


А сколько на Тебя потратил сил…


И есть ещё нужда…


Я о такой просил…


14.07.21 (из «Реабилитация»)


***


Я никогда не думал, что здесь такие ночи:


На небе звёзд немерено,


Цикады стрекочут что есть мочи.


Всё как-то… умеренно…


Перейти на страницу:

Похожие книги

Полтава
Полтава

Это был бой, от которого зависело будущее нашего государства. Две славные армии сошлись в смертельной схватке, и гордо взвился над залитым кровью полем российский штандарт, знаменуя победу русского оружия. Это была ПОЛТАВА.Роман Станислава Венгловского посвящён событиям русско-шведской войны, увенчанной победой русского оружия мод Полтавой, где была разбита мощная армия прославленного шведского полководца — короля Карла XII. Яркая и выпуклая обрисовка характеров главных (Петра I, Мазепы, Карла XII) и второстепенных героев, малоизвестные исторические сведения и тщательно разработанная повествовательная интрига делают ромам не только содержательным, но и крайне увлекательным чтением.

Георгий Петрович Шторм , Станислав Антонович Венгловский , Александр Сергеевич Пушкин , Г. А. В. Траугот

Проза для детей / Поэзия / Классическая русская поэзия / Проза / Историческая проза / Стихи и поэзия
Черта горизонта
Черта горизонта

Страстная, поистине исповедальная искренность, трепетное внутреннее напряжение и вместе с тем предельно четкая, отточенная стиховая огранка отличают лирику русской советской поэтессы Марии Петровых (1908–1979).Высоким мастерством отмечены ее переводы. Круг переведенных ею авторов чрезвычайно широк. Особые, крепкие узы связывали Марию Петровых с Арменией, с армянскими поэтами. Она — первый лауреат премии имени Егише Чаренца, заслуженный деятель культуры Армянской ССР.В сборник вошли оригинальные стихи поэтессы, ее переводы из армянской поэзии, воспоминания армянских и русских поэтов и критиков о ней. Большая часть этих материалов публикуется впервые.На обложке — портрет М. Петровых кисти М. Сарьяна.

Мария Сергеевна Петровых , Владимир Григорьевич Адмони , Эмилия Борисовна Александрова , Иоаннес Мкртичевич Иоаннисян , Амо Сагиян , Сильва Капутикян

Биографии и Мемуары / Поэзия / Стихи и поэзия / Документальное