Потемкин обладал такой широтой натуры, характера и способностей, которые он проявлял ежедневно в разных степенях, в разных оттенках, которые только существуют, начиная с нежности, любезности, обязательности человека лучшего общества и кончая суровостью, высокомерием и жестокостью совершеннейшего деспота. Обладая необыкновенным тактом и давая волю всем движениям своей души, он угнетал тех, кто его оскорбил или не нравился ему, и в то же время льстил тем и осыпал милостями тех, которых отличал и уважал. Глубоко мысля, он не затруднялся в средствах развить задуманное, работал с легкостью и был находчив во время развлечения; однако мог казаться пустым человеком; одновременно бывал занят различными предметами и одновременно отдавал самые разнообразные приказания. Так, он вмещал в своей голове проект разрушения Оттоманской империи рядом с проектом возведения дворца в Петербурге, или проект изменения формы всей армии и приказание приготовить корзину с цветами для своих племянниц. И между тем никогда его мысли не перепутывались, и он не приводил в замешательство тех, кому он их излагал. Течение его мыслей, непонятно неправильное и казавшееся нелогичным, на самом деле было правильно и строго держалось намеченного пути. Он успел проложить и уравнять все пути к удовлетворению честолюбия и к удовольствиям; он на каждом шагу знал все удобства и трудности путей и умел вовремя переступить, подняться, спуститься или уклониться, чтобы достигнуть цели — управлять безраздельно и развлекаться непринужденно. Князь Потемкин подчинял личным своим страстям военное искусство, политику и управление государством. Он ничего не знал в корне, но обладал всесторонними поверхностными знаниями, управлявшими его особым чудесным чутьем. Его воля и его ум заметно превосходили его знания, но деятельность и твердость первых обманывали относительно недостатка последних, и он, казалось, властвовал по праву победителя; он презирал своих соотечественников и раздражал их своей надменностью, но любил иностранцев и пленял их ласковостью и самым утонченным вниманием; в конце концов, он подчинил себе всё государство, проявляя произвольно европейскую утонченность наряду с азиатской грубостью.

Кн. Репнин, командовавший армией под предводительством Потемкина, не обладал ни дарованиями, ни силой воли, но зато был особенно одарен обходительностью, изысканными и изящными манерами, благодаря которым он был приятным и интересным членом общества. О других генералах я буду говорить по мере изложения различных событий войны. Спустя две недели после моего прибытия, вышеупомянутый курьер вернулся из Петербурга. С обычной любезностью кн. Потемкин объявил мне, что Императрица согласна сделать исключение в мою пользу, приняв меня в армию. К своей снисходительности она присоединила много для меня лестного и просила меня, главным образом, надевать мундир ее армии, попеременно с мундиром моего короля, милостиво беря на себя обязанность сообщить ему об этом. Она соблаговолила выразить свое согласие в самой любезной форме, к чему имела большие способности; князь же со своей стороны передал мне это со свойственной ему очаровательностью. Граф де Сегюр написал князю Потемкину самое очаровательное письмо, которое когда-либо вышло из-под его пера. Он сумел, не роняя своего достоинства, просить покровительства молодому человеку и попечения о нем, который, как он говорил, сумеет искупить в глазах своего начальника легкомыслие своего поступка усердием и хорошим поведением.

Благородный стиль его письма, направленного к обоим Дворам и к кн. Потемкину, его личные достоинства и характер француза дали ему возможность соединить в письме нужную мне протекцию с неодобрением министра, к чему его обязывало его положение. Я лично тоже получил от него столь же любезное письмо и, хотя и не могу не осудить его кое за что в его дальнейшей жизни[8], тем не менее в моей душе навсегда останется неизгладимое чувство признательности.

II

Принц Линь, принц Нассау, комендант Черноморской флотилии. — Странный прием, оказанный генералом Суворовым. — Первые действия автора против турецкой флотилии. — Геройская смерть капитана Саккена. — Несогласие между Полем Джонсом и принцем Нассау. — Морские битвы на лимане (июнь — июль 1788). Дама берет на абордаж турецкое адмиральское судно. — Анекдот о принце Нассау.