Читаем Записки авиатора полностью

В кабине не пробыл и часу. Выхожу к Симе. Возимся вдвоем. Со связью попрежнему ничего не выходит. Устраиваюсь полежать на крыле. Продувает насквозь. Опять залезаю в кабину. Дует еще больше. Как же согреться? Придумали прогулку - до ближайшего тороса, что в двадцати метрах от самолета, и обратно. Немного разогрелись. В голове тревожные мысли. Ведь продуктов у нас - три плитки шоколада и двести граммов сухарей на троих. Ничего теплого. А сколько будет пуржить? Хорошо, если сутки, двое, - а как пять-семь? Что тогда?

Через каждый час окликаю Симу и Женю - боюсь, что замерзнут. - Может быть, поедим? Отказываются. Действительно, нам не до еды.

Что же делать? Ждать? Чего? Да и сколько ждать? Идти пешком? На худой конец это можно. 80 километров пройдем за полтора суток. Но куда пойдешь в пургу? Опять чертовы мысли о всяких каверзах, на какие способна Арктика… Нет, надо взять себя в руки. Улетим. Во что бы то ни стало улетим.

11 часов. Опять лезу в кабину. Хочется спать. Но в кабине хозяйничает ветер. Знобит. Только бы не заболеть - тогда совсем плохо. Заворачиваюсь плотнее в шубу, поджимаю под себя ноги и ненадолго забываюсь. Окликаю товарищей, предлагаю закусить. Едим неохотно. Настроение грустное. Пытаюсь острить, получается не совсем удачно. Хочется тепла и спать, спать.

Снова все залезаем в кабины. Термометр показывает восемь, затем шесть и четыре градуса. С самолета течет. Это на его темную поверхность действуют солнечные лучи и плавят падающий на него снег. Весь самолет в сосульках. Красиво и как-то жутковато. Неужели не улетим?

А что если снова попытаться запустить мотор? Ведь температура четыре градуса. Взялись дружно. Убавили длину амортизатора. Со второго раза мотор фыркнул, с третьего дал два выхлопа и заработал.

Сразу стало веселее. Но вокруг туман и пурга. Мотор прогрели и выключили. До восемнадцати часов систематически прогреваем мотор. Наш амортизатор действует превосходно. А метель все крутит и крутит. Ветер усиливается. А вдруг начнется такой же ветер, как на Маточкином Шаре - 11 - 12 баллов?

…Снова в кабине. Кутаемся и дрожим… Снова тревожные мысли. 24 часа. Наконец небольшое прояснение. Решили лететь. [69]

Мотор быстро завелся. При разбеге мокрый липкий снег тормозит самолет. На разбеге лавирую среди торосов и ропаков. По прямой взлететь нельзя. В конце льдины прекращаю взлет, заруливаю на старое место и делаю последнюю попытку. Полный газ.

Самолет скачет по небольшим торосам. Выбираю ручку немного на себя. Не опрокинуться бы, а то сгоришь. Скорости нет. Пытаюсь оторвать самолет. Не хватает еще немного скорости. Уже конец площадки, а впереди большой торос. Еще рывок, машина перескочила торос и камнем пошла вниз. Катастрофическое положение. Убрал газ. Резко работаю рулями, лавирую среди торосов. Самолет цел. Вздохнулось легче. К черту такие эксперименты! С трудом вытаскиваем машину на ровное место. Подруливаю опять к стоянке. Бензина мало. Выключаю мотор. Сима и Женя требуют:

- Лети один! Нагрузка меньше… Оторвешься, привезешь нам продовольствие, палатку и все, что нужно.

Я удивленно смотрю на товарищей. Улететь одному, оставить их без одежды, без палатки, среди снега и пурги - безумие. Категорически прекращаю этот разговор.

Запуржило сильней. Ветер опять усилился. Снова дрожим в кабинах. Неужели не улетим? Нет, надо максимально разгрузить самолет, выбросить все, вплоть до радиостанции, и улететь.

Сильные порывы ветра резко раскачивают самолет. Подумываю, не привязать ли его опять. Сидеть в кабине невозможно. Возобновляем «прогулки» к торосу.

Возникают сомнения насчет бензина. Правильно ли показывает бензиномер? Как бы измерить, сколько его еще осталось? Собираемся втроем. Опускаем в бак маленькую антенну от радиостанции. Высчитали: минут на сорок хватит. Надо экономить.

6 часов. Закусили сухарями, шоколадом. После неудачного взлета усталость еще больше. Болят ноги, руки, спина, ноет все тело. Как хочется поспать!

Прошел еще час. Стихает снегопад: немного лучше становится видимость по горизонту. Решаю попробовать подняться. Обсуждаем. Если не оторвемся, надо что-то делать. Идти пешком нельзя - пурга. Повидимому, придется рыть у какого-нибудь тороса нору в снегу и отсиживаться, продолжая «куропатить». Запускаем мотор. Если не оторвемся - конец: бензина не хватит. Лететь нельзя. [70]

Мотор долго капризничал, и наконец, пошел. Сгружаем все аккумуляторы и весь лишний груз - это килограммов шестьдесят - семьдесят. Заруливаю на вновь выбранную площадку. Погода быстро портится, хотя ее вообще нельзя было назвать мало-мальски сносной.

Сима раскачивает самолет, помогая ему оторваться от мокрого снега, и садится на ходу. Полный газ. Напрягаю все мускулы. Рывок, другой… Чувствую - машина висит в воздухе. Проскочили через два больших тороса. Летим! Только добраться бы до острова Рудольфа. Видимость отвратительная. Снег сыплет, как из мешка.