Читаем Занимательные истории полностью

— Мне рассказывали многие высшие чиновники Багдада о том, что близость катиба-христианина аль-Хусайна ибн Амра к халифу аль-Муктафи беспокоила аль-Касима ибн Убайдаллаха, поэтому он нанял соглядатаев, поручив им следить за ним. Он даже притворился, будто влюблен в певицу — возлюбленную аль-Хусайна ибн Амра, всячески ублажая ее и выспрашивая у нее о личных делах аль-Хусайна и его сына, которые были ей известны благодаря ее близости с аль-Хусайном. В конце концов он вытеснил аль-Хусайна из ее сердца до такой степени, что тот вынужден был подружиться с ним ради нее и участвовать в его пирушках. Аль-Касим всячески выказывал ему свое расположение, а сам в это время поссорил его с сыном, который также стал сообщать ему всякие сведения об отце.

Однажды этот сын пришел и сообщил аль-Касиму, что аль-Хусайн договаривался с аль-Муктафи о вазирате, пообещав заполучить большую сумму — он назвал какую — у аль-Касима и его приверженцев. Он сообщил, что аль-Хусайн условился с халифом, что катиб аль-Хусайна Ибрахим ибн Хамдан аш-Ширази — по словам Абу-ль-Фадля, он — дед Абу-ль-Касима Али ибн аль-Хусайна ибн Ибрахима по прозвищу аль-Мушриф — будет назначен вазиром и станет ведать всем тем, чем ведал аль-Касим ибн Убайдаллах, что Ибрахим облачится в черную одежду и получит звание вазира, поскольку сам аль-Хусайн не хотел принимать ислам, а назначать вазиром человека иной веры не полагается, но что все государственные дела и должности будут подвластны аль-Хусайну, а новому вазиру будет велено выполнять все его указания. Он будет допускаться к халифу только в торжественных случаях и во время приемов, для совершения церемоний, в своей черной одежде, с мечом и поясом.

По его словам, все это устроила Фарис, кормилица аль-Муктафи. Халиф обещал, что очень скоро — он даже назвал день — он арестует аль-Касима и его приближенных и передаст их аль-Хусайну ибн Амру.

Аль-Касим ибн Убайдаллах посоветовался с Абу-ль-Аббасом ибн аль-Фуратом, как ему лучше всего поступить. Абу-ль-Аббас сказал, что у него есть средство помочь аль-Касиму и выручить его. Аль-Касим спросил: “А что это?” — “Письмо, — ответил Абу-ль-Аббас, — написанное рукой аль-Хусайна ибн Амра твоему отцу, посланное из одной из провинций, куда аль-Муктафи ездил во времена аль-Мутадида, когда аль-Хусайн ибн Амр был катибом аль-Муктафи, — а халиф знает его почерк. В этом письме аль-Хусайн рассказывает твоему отцу в самых сильных выражениях о скаредности аль-Муктафи, о его дурном характере, злобности, о его пороках и жестокости, о его слабости и неумении вести дела и советует твоему отцу сообщить обо всем этом аль-Мутадиду, чтобы тот поскорее отозвал его в столицу, дабы он не позорил власть халифа.

Самое лучшее для тебя — это составить список всего твоего имущества, включая земли и дома, пойти к халифу и спросить разрешения, чтобы он принял тебя наедине. Когда такой прием будет тебе оказан, ты падешь к его ногам, со слезами передашь свой список и станешь молить его принять все это в добровольный и законный дар, но оставить тебя у него на службе или обещать тебе безопасность и не отдавать тебя аль-Хусайну ибн Амру, на которого ни в чем нельзя положиться. Если халиф спросит, какие у тебя основания так говорить, скажи ему, что аль-Хусайн ибн Амр разгласил одну тайну и тебе стало об этом известно. А потом ты передашь ему это письмо и скажешь: „Как можешь ты, повелитель правоверных, доверять свою жизнь и благосостояние государства человеку, который так о тебе думает?"

Выслушав тебя и прочитав это письмо, он смягчится, примирится с тобой и обратится против аль-Хусайна ибн Амра. Если он спросит, откуда у тебя это письмо, скажи ему, что оно было среди бумаг твоего отца, который хранил его, чтобы ты воспользовался им против аль-Хусайна, и он передал его тебе и что аль-Мутадид боялся этого человека до конца своих дней. А ты совсем забыл об этом письме, а сейчас вспомнил и достал его. А потом возьмись изъять у аль-Хусайна ибн Амра и Ибрахима аш-Ширази и их приспешников столько-то тысяч, сколько возможно получить с них, и халиф согласится. А получив его разрешение, внуши ему, что дело это приобрело известность и стало предметом толков и источником разнообразных слухов и что, если он станет медлить с передачей тебе всех этих людей, чиновники больше не смогут исполнять свои обязанности, поскольку каждый захочет обеспечить свои интересы, а это будет во вред халифу. А в дальнейшем вазират будет наталкиваться на всякие препятствия, и должность эта заслужит всеобщее презрение. После этого халиф наверняка передаст этих людей в твою власть”.

Аль-Касим немедленно отправился к аль-Муктафи и сделал все так, как научил его Абу-аль-Аббас, и все получилось так, как тот ему предсказывал. И аль-Касим ушел от халифа с разрешением арестовать аль-Хусайна ибн Амра и его приближенных.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 мифов о Берии. Вдохновитель репрессий или талантливый организатор? 1917-1941
100 мифов о Берии. Вдохновитель репрессий или талантливый организатор? 1917-1941

Само имя — БЕРИЯ — до сих пор воспринимается в общественном сознании России как особый символ-синоним жестокого, кровавого монстра, только и способного что на самые злодейские преступления. Все убеждены в том, что это был только кровавый палач и злобный интриган, нанесший колоссальный ущерб СССР. Но так ли это? Насколько обоснованна такая, фактически монопольно господствующая в общественном сознании точка зрения? Как сложился столь негативный образ человека, который всю свою сознательную жизнь посвятил созданию и укреплению СССР, результатами деятельности которого Россия пользуется до сих пор?Ответы на эти и многие другие вопросы, связанные с жизнью и деятельностью Лаврентия Павловича Берии, читатели найдут в состоящем из двух книг новом проекте известного историка Арсена Мартиросяна — «100 мифов о Берии».В первой книге охватывается период жизни и деятельности Л.П. Берии с 1917 по 1941 год, во второй книге «От славы к проклятиям» — с 22 июня 1941 года по 26 июня 1953 года.

Арсен Беникович Мартиросян

Биографии и Мемуары / Политика / Образование и наука / Документальное
100 великих деятелей тайных обществ
100 великих деятелей тайных обществ

Существует мнение, что тайные общества правят миром, а история мира – это история противостояния тайных союзов и обществ. Все они существовали веками. Уже сам факт тайной их деятельности сообщал этим организациям ореол сверхъестественного и загадочного.В книге историка Бориса Соколова рассказывается о выдающихся деятелях тайных союзов и обществ мира, начиная от легендарного основателя ордена розенкрейцеров Христиана Розенкрейца и заканчивая масонами различных лож. Читателя ждет немало неожиданного, поскольку порой членами тайных обществ оказываются известные люди, принадлежность которых к той или иной организации трудно было бы представить: граф Сен-Жермен, Джеймс Андерсон, Иван Елагин, король Пруссии Фридрих Великий, Николай Новиков, русские полководцы Александр Суворов и Михаил Кутузов, Кондратий Рылеев, Джордж Вашингтон, Теодор Рузвельт, Гарри Трумэн и многие другие.

Борис Вадимович Соколов

Биографии и Мемуары
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное