Читаем Занимательные истории полностью

Али ибн аль-Марзубан прибыл туда весной, когда не прошло еще и года с того нашего разговора. Назначенный им правитель выехал ему навстречу вместе с другими жителями города и встретил его на расстоянии тридцати фарсахов от города, а то и более. Я тоже выехал и встретил его у поворота на Хорасанскую дорогу, что в полфарсахе от города.

Он приехал, и все случилось так, как было в том вымышленном сне. Вокруг все было зелено, расцвели весенние цветы, больше сотни тысяч человек сопровождали его, на голове у него была высокая шапка Амра ибн аль-Лайса, а на руке — печать Амра, одет он был в черное и сидел на сером коне. А встретил его правитель города, который при виде его спешился. Спешился и я и сказал: “Да благословит тебя Аллах!” А он, заметив меня, улыбнулся, взял меня за руку и расспросил о моих делах.

Потом войско расступилось перед ним, и я последовал за ним в город, но приблизиться к нему не мог — так много всадников окружало его. Я отправился домой, а на следующий день пошел к нему примерно в то же время, что и в то утро, когда рассказывал ему свой сон. Хаджиб спросил, кто я такой, и, когда я назвался, он велел мне войти, а потом испросил у Али ибн аль-Марзубана разрешения ввести меня к нему. Я вошел и застал его с зубочисткой во рту. Увидав меня, он рассмеялся и сказал: “Благодарение Аллаху, Аббад, твой сон сбылся! Не уходи отсюда, пока я не рассмотрю твое дело”.

А он вообще был великодушен к своим родичам и имел обыкновение, заняв какое-либо место, блюсти их интересы прежде своих и тем из них, кто для этого подходил, давал должности, а других осыпал благодеяниями. А обеспечив всех родственников, он думал и о своих приближенных, начиная с наиболее близких, а уже потом, позаботившись обо всех, он делал то, что было нужно ему самому.

Я сидел во дворце почти до полудня, пока он устраивал дела своих родичей, подписывая документы определяя пособия и содержание и раздавая должности, пока его хаджиб не выкрикнул: “Аббад ибн аль-Хариш!” Я встал и подошел к нему, а он сказал: “Я занимался только делами моей семьи, а теперь, покончив с этим, займусь тобой прежде всех других. Выбирай, что хочешь!” Я ответил: “Я бы хотел, чтобы мне вернули то, что я тебе выплатил, и хотел бы снова получить должность, с которой ты меня сместил”. Он приказал, чтобы мне вернули и деньги, и должность “А теперь можешь идти, — сказал он, — я разрешаю тебе исполнять должность и повышать налог”.

Довольно часто он вызывал меня для отчета, но ничего у меня не брал. Он просто писал документ о получении суммы, которую я должен был представить, выправлял счета и подписывал их, чтобы их вносили в списки дивана. После этого я возвращался к себе. Так продолжалось, пока его дни не подошли к концу. Тогда я вернулся в Шираз, накопив большое состояние, из которого должен был выплатить лишь незначительную часть. После этого я зажил в благоденствии и с тех пор никогда больше не стремился получить высокую должность.

(8, 114, 265) Вот что рассказал мне один житель Багдада:

— Один багдадский фанатик, получив пятьсот ударов плетьми, не издал ни единого стона и не произнес ни слова. А спустя некоторое время, заболев лихорадкой и мучаясь от страшной головной боли, он стал вопить как верблюд. “Смилуйся! Смилуйся!” — кричал он. На следующий день вокруг него собрались те, что сидели в тюрьме вместе с ним, и сказали: “Ты нас опозорил! Вчера ты получил пятьсот ударов и не издал при этом ни единого звука, а сегодня тебя лихорадит в течение какого-нибудь одного часа — и ты вопишь!” Он ответил: “Наказание, посылаемое всемогущим и великим Аллахом, тяжелее всего, и его я вытерпеть не могу”.

(8, 115, 266) Он продолжал:

— К некоему правителю привели двоих людей — один был осужден за ересь, а другой должен был получить наказание за какой-то проступок. Правитель передал этих людей одному из своих приближенных и сказал: “Этому, — и он указал на еретика, — отруби голову, а этому выдай столько-то ударов!” Приближенный правителя повел этих людей и уже собирался выйти с ними из дворца, когда человек, которому было назначено наказание плетьми, остановился и сказал! “О эмир! Передай меня кому-нибудь другому, я боюсь, как бы не произошло непоправимой ошибки — нас могут перепутать!” Правитель рассмеялся, оценив шутку, и велел освободить этого человека. Так и сделали, а еретику отрубили голову.

(8, 116, 267) Он продолжал:

— К аль-Махди, сыну аль-Мансура, привели человека, обвиненного в ереси. Халиф спросил его, в чем его обвиняют, и человек ответил: “Я признаю, что нет бога, кроме Аллаха единого, и нет у него сотоварища, и что Мухаммад — его посланник, и что ислам — моя вера, в которой я живу, и умру, и воскресну!”

Аль-Махди сказал: “Враг Аллаха! Ты только говоришь так, чтобы спасти свою жизнь. Принесите плети!” А когда их принесли, халиф велел высечь человека, что и было выполнено, но человек продолжал утверждать то, что он говорил раньше.