Читаем Занимательные истории полностью

— Из всех, кого мне довелось знать, Хамид ибн аль-Аббас был самым великодушным, самым благоденствующим, самым щедрым, самым расточительным и в то же время самым рассудительным в своей щедрости. Ежедневно в его доме накрывалось множество столов, и ни один посетитель, будь то знатный человек, приближенный, простолюдин или даже чей-то раб, не мог покинуть его дворец в часы трапезы, ничего не поев. В его дворце одновременно накрывали сорок столов, и всякий, кому давали хлеба, получал также и мясо, в то время как сам он питался лишь белым хлебом.

Однажды, войдя в прихожую своего дворца, он увидал бобовый стручок. Тогда он позвал управляющего и спросил: “Кто ел в моем дворце бобы?” Управляющий ответил, что бобы ели привратники. “Разве им не дают мяса?” — спросил Хамид. Домоправитель ответил, что дают. Тогда Хамид велел управляющему узнать у них, откуда взялись бобы, и они ему ответили: “Мы не получаем удовольствия от мяса, если едим его без наших домашних, поэтому мы отсылаем его домой, чтобы съесть вместе с ними вечером, а днем мы постимся и едим бобы”. Тогда Хамид велел дать привратникам добавочные порции мяса, чтобы они отсылали его своим семьям домой, а первые порции съедали в прихожей. Так и сделали.

Однако через несколько дней он снова увидел в прихожей бобовый стручок и возмутился. Хамид был вспыльчив и невоздержан на язык, и он накинулся на своего домоправителя: “Разве я не велел, — спросил он, — удвоить порции мяса? Почему же я снова вижу бобовые стручки?” Управляющий ответил: “Когда порции удвоили, привратники стали ежедневно оставлять первую порцию для своих семей, а вторые порции копили у мясника, чтобы в свободные дни, когда они будут дома, взять у мясника много мяса и устроить пир”.

Хамид сказал: “Пусть порции останутся прежними, а по утрам, раньше чем накрывать столы для нас, вынесите один из них этим людям, чтобы они за ним позавтракали. Клянусь Аллахом, если после этого я найду в прихожей хоть один бобовый стручок, я велю выпороть и тебя, и этих людей!”

Его приказание было выполнено, и расходы были немалые.

(1, 11, 37) Мне рассказывал Абу-ль-Аббас Хибат Аллах ибн аль-Мунаджжим со слов своего деда, что когда аль-Муктадир арестовывал Ибн аль-Джассаса, он послал людей в его дом, чтобы они описали и забрали все его имущество.

Он сказал:

— Человек, который составлял опись, сказал мне: “Мы нашли среди его вещей семьсот кувшинов для охлаждения воды с тростниковыми крышками”.

Подумайте только, сколь гостеприимен был этот человек, если у него в доме было столько утвари подобного рода.

(1, 61, 117) Мне рассказал кади Абу Бакр Мухаммад ибн Абд ар-Рахман со слов управляющего Абу-ль-Мунзира ан-Нумана ибн Абдаллаха:

— Ан-Нуман имел обыкновение по окончании зимы собирать шелковые и шерстяные вещи, ковры и циновки, печки и другую зимнюю утварь и продавать их на распродаже. Потом он посылал кого-нибудь в тюрьму кади и выяснял, кто попал туда, сам признавшись в своем поступке, а не по обвинению, и испытывал нужду. Тогда он платил долги этих людей из денег, вырученных за эти зимние вещи, или, если долги были слишком велики, еще как-нибудь улаживал их дела так, чтобы они могли выйти на свободу.

После этого он присматривался ко всяким уличным торговцам зеленью, сладостями и другим мелким товаром, кому за день удавалось наторговать один, два или три динара, и раздавал им от десяти динаров до ста дирхемов. Потом он обращал свое внимание на тех, кто торговал на рынке горшками и кувшинами, поношенной одеждой и прочим, что люди продают в случае крайней нужды, а также на старух, которые продавали свою пряжу, и платил им двойную цену, а товар оставлял им. И многое другое в таком же духе он делал сам или поручал сделать мне, тратя на это все деньги, вырученные от продажи зимних вещей.

А когда наступала зима, он собирал вещи из дабикийской ткани и парчи, циновки, кувшины для охлаждения веды и другую летнюю утварь и распродавал таким же образом. Когда же зима проходила и наступало следующее лето, вся эта утварь покупалась заново.

Устав от этих дел, я сказал ему: “Господин, ты надрываешься без толку, ибо покупаешь эту одежду и утварь по двойной цене, когда на них большой спрос, а продаешь эти товары за полцены, когда никакого спроса на них нет, и теряешь на этом очень много. Если ты разрешишь мне, я выставлю все, что ты хочешь, на продажу, а когда кто-нибудь соберется все это купить, заберу это для тебя за более высокую цену и спрячу эти вещи на лето или на зиму, а из твоих денег дам тебе на эти дела столько, сколько за них давали”.