Читаем Заметки об удаче полностью

Двухтысячные годы прошли не то чтобы спокойно, но сравнительно сытно. Я писал о всякой зубодробильной мутоте – государственном долге, государственном финансовом контроле, межбюджетных отношениях, о земельно-имущественных отношениях, о развитии территорий, и мечтал что-нибудь построить. Платили за столько сложную журналистику скверно. Очень скверно. Тут через одного моего хорошего товарища мне предложили порулить деревообрабатывающим заводом. Хозяин завода спросил меня, понимаю ли я что-то деревообработке и производстве деревянных окон. Я сказал, что ясный перец, понимаю, как устроены системы и технологические цепочки, и как расшивать слабые места. За месяц я убыточное предприятие вывел в ноль, хотя казалось, что я ничего не делаю. Но вот только список дел оказался внушительным. Через три месяца я закрыл все дыры и бреши в производстве и закрыл все невыполненные и просроченные заказы. Параллельно начал добывать новые заказы, устанавливая отношения с архитекторами и девелоперами, генподрядчиками и прорабами как журналист, а потом плавно и ненавязчиво переходил к взаимовыгодному сотрудничеству. И всё хотел что-нибудь построить. Потому что годы шли, а состояния я так и не сделал. И вот, где-то в 2005 году, я объезжал с дружеским визитом глав Одинцовского, Красногорского и Ступинского районов Москвовской области, всех обласкал, о чём я уже писал. И мне показалось, что установились у меня дружеские и товарищеские отношения с главой Ступинского района Московской области Павлом Ивановичем Челпаном. Я его за ручку водил к аудиторам Счётной палаты, которые тогда были серьезными величинами, водил его людей в аппарат правительства в Белый дом для решения вопросов, бодался ради него в РосОЭЗ и даже чуть не поссорился с Германом Грефом, который был министром экономики, и с которым мне ссориться было не с руки, а всё ради того, чтоб посадить завод Фольксваген в Ступине. Завод уехал в Калугу по недальновидности Челпана – он не захотел что-то ценное сделать для завода, уже не помню, что именно, а калужский губернатор сделал. Всё, что мне надо было от Челпана – несколько гектаров земли, рядом с посёлком Малино, чтоб я мог построить 100 тысяч квадратных метров доступного жилья по тысяче долларов за квадрат и продать молниеносно за две, заработать свои жалкие 100 миллионов долларов и спокойно отвалить за штабель, немножко передохнуть, покурить бамбук. Уже проект посёлка я сделал за свои копейки, всё, что можно, подготовил, а он обещал подписать бумаги и не подписывал. Я уж и так к нему подлизывался, и так, и в задницу был готов поцеловать, а он всё обещал и не делал. Пока всё в конце 2007 года не гакнулось; все мои усилия и немалое количество денег пошли прахом. Опытные люди мне говорили: он тебе не подписывал, потому что у тебя было мало денег. Но я и не скрывал, что денег очень мало, но как это должно было отразиться на стройке, если стеновые панели делались бы прямо у меня на заводе, на площадке бы мы только собирали? Я ж за всё, что требовалось, платил, за всю бессмысленную макулатуру, разрешения и согласования, за каждую подпись. В общем, не знаю, удача улыбнулась мне или не улыбнулась, но крупного подъёма я не сделал, хотя всё, что от меня зависело в таком грандиозном деле, я исполнил. Можно ли считать меня неудачником? Сказать по правде, и я сам не знаю.

Возможно, самый лучший путь – это делать что-то, что зависит только от тебя. Другие люди – это самый слабый фактор, самый ненадёжный. Я тут не всё рассказываю про свои упражнения на ниве архитектуры, почему сложенное мною важное отраслевое дело не было доведено до конца, об этом я подробно пишу в “Записках прохиндея”. Если вкратце, то дело в следующем. Оно застопорилось на том моменте, когда архитектурному сообществу нужно было заплатить 500 тысяч рублей, на тот момент это было 17 тысяч долларов, по хозрасчётным работам Институту законодательства и сравнительного при Правительстве РФ правоведения за экспертизу существующих законов и формулировку необходимых поправок. С колотушкой этого учреждения все необходимые поправки были бы внесены в законодательство без всякого сопротивления и критики со стороны всех ветвей власти. Но это же дело было нужно всем архитекторам сразу и никому из них конкретно; для многих маститых мэтров это была карманная мелочь. Но никто из них не дал. Разве я идиот, что они пожалели денег на лечение своего профессионального геморроя? Он так и остался невылеченным, просто они за 15 лет приспособились жить с ним.