Увы. Кабинет составлял контраст коридору, светлым был и просторным – типичный медицинский кабинет, это меня встревожило.

Спиной ко мне сидел эксперт за столом – в белом халате. Он что-то писал.

– Сядьте, пожалуйста.

Я сел и чуть не вскрикнул от радости: эксперт был негром!

– Ваша радость, боюсь, преждевременна, – тихо проговорил эксперт и, отложив ручку, строго посмотрел в мою сторону.

Я смутился.

– Ничего, – успокоил эксперт.

Он выдвинул ящик стола и бросил туда чек.

– Жалуетесь?

Говорил без акцента.

– Жалуюсь… Не то слово.

– Покажите язык.

Показал.

Он стукнул молотком по коленке.

– Ну и как же мы воспринимаем действительность?

– Понимаете, – начал я.

– Да. Я вас хорошо понимаю.

Глаза у него сузились.

– Думаете, мне легче? Вы, наверное, думаете, мне легче?

Я не думал.

Он стал показывать мне картинки.

– Здесь что нарисовано?

– Топор и пила.

– А здесь?

– Зайка беленький в лесу. Выпал снег.

– Лес какой?

– Лес? Еловый.

– Знаете этого человека?

– Конечно.

Это был наш президент.

– А этого?

– Пушкин.

Теперь я должен был следить глазами за движением его пальца, – указательный палец левой руки (с розовым таким ногтем) перемещался то вправо, то влево. В правой руке эксперт держал какой-то хитроумный приборчик и что-то просматривал через окуляры в моём левом глазу. Внезапно я «поймал зайчика». Голова моя дёрнулась.

– Всё. Всё. Больше не буду.

Отложив приборчик в сторону, он снова взялся за ручку.

Я ждал.

– Главное, – сказал эксперт, – не надо отчаиваться. Мужайтесь. Я не буду скрывать от вас правды. (Комок подошёл к горлу.) Не буду. Воспринимаемая вами действительность не есть сон. Нет, нет, вы не спите.

– Как же так, как же так, – залепетал я. – Я так надеялся…

Но всё же сумел взять себя в руки.

– Вот вам рецепт. Пейте бром на ночь. А вот справка-памятка.

Проводил до двери. Мне хотелось сказать что-нибудь доброе.

– Вы так хорошо говорите по-русски.

– Пустяки, – сказал эксперт и вдруг попросил: – Ущипните.

Я схватил его за живот. Он вздрогнул.

Он сказал:

– Спасибо.

Я вышел.

1991

Гопо Мопо

Осмелев, мы стояли на балконе и, ничего не боясь, курили. Александр Антонович, – не знаю, где достал он её, – подарил мне пакетик махорки, самой настоящей махорки, той самой, полумифической, знаменитой, от которой горло дерёт, от которой слезу вышибает, про которую он так сказал:

– Плакун-трава, понимаешь ли. От неё ведьмы и бесы плачут.

Второй вечер было спокойно. В окнах у многих горел свет. Была даже открыта парадная в доме напротив. Александр Антонович склонился над перилами и, не боясь послужить ни для кого мишенью, с видимым удовольствием ронял в темноту пепел. Я никогда не курил махорку. Я вообще курил первый раз за четыре дня. Я сказал:

– Крепко.

Мы чувствовали себя отважными.

Сквозь тучи пробивался месяц.

Жёны смотрели телевизор на кухне. Вдосталь накурившись, мы отправились к жёнам.

Мы тихо старались идти через комнату, но дочь моя, она всё равно проснулась, она спросила: «Мама?» – я сказал: «Я, я, спи спокойно», – и, поправив на ней одеяло, вышел на цыпочках вслед за Александром Антоновичем.

Жёны смотрели на экран заворожённо.

Шло заседание парламента.

Выступал депутат Безглуздый, председатель фракции «Демократический контакт».

– Доколе, – спрашивал Безглуздый, широко расставив руки на трибуне и подавшись грудью вперёд, – доколе мы будем делать вид, что ничего не происходит? Чем занимаемся мы, господа? Обсуждаем бюджет! Принимаем законы! Часами говорим о причинах социальных конфликтов! Разбираемся с генералами! Полковниками! Майорами! Произносим пустые слова вроде «мафии» и «коррупции». Словоблудствуем. Словоблудствуем в роковой для родины час, когда наш народ, наш униженный и оскорблённый, измученный в очередях народ, ждёт от нас лишь одного – честного, прямого, недвусмысленного ответа на главный вопрос времени, на главный вопрос времени, – повторил, возвышая голос, Безглуздый, – готовы ли мы к сношению с НЛО? Чем мы ответим на их систематические появления?

– Какой молодец! – воскликнула Антонина Яковлевна.

В зале заволновались. Послышались нечленораздельные выкрики.

– Независимая печать, – продолжал оратор, не обращая внимания на нарастающий шум, – свободная пресса, всё честное, совестливое и мыслящее, что у нас ещё осталось, господа, не устаёт свидетельствовать, о новых неоспоримых фактах присутствия НЛО, о всепроникающем влиянии пришельцев на нашу незавидную жизнь, а мы, господа, молчим, мы обсуждаем этот вопрос в разделе «разное»! Чего мы боимся?

– Сейчас ему рот заткнут, – сказала жена.

И точно: кто-то из реакционеров призвал прекратить прямую трансляцию сессии. Председатель мгновенно воспользовался ситуацией, объявив, что ставит это предложение на голосование. Зал загудел. Раздались голоса протеста. Депутат Морщина, вскочив с места, потребовала поимённого голосования. Председатель отключил микрофон, однако Безглузлый, не сходя с трибуны, продолжал свою речь, он уже кричал, полагаясь только на голосовые связки, и было ясно, что он обвиняет. Он обвинял правительство в преступном сговоре с пришельцами, совершённом за спиной парламента и народа.