Читаем Заклание волков полностью

Кэркпатрик вытер стекла темных очков о лацкан спортивной куртки, прошелся по тротуару. Мартин прямо перед его носом пересек мостовую и смешался с покупателями. Вместо того, чтобы сразу направиться к Гроверу, Кэркпатрик постоял около цветочного магазина, рассматривая влажные бархатистые фиалки, гиацинты в горшках и дешевые благодаря своей многочисленности нарциссы. Он оглядел стену в переулке, на которую не падали солнечные лучи, но вдруг быстро повернулся и поспешил к углу Йорк-стрит. Мартину понадобилось секунд пятнадцать, чтобы принять решение. До лавки Гровера оставался один шаг. Сержент открыл дверь. Звякнул колокольчик.

— Да? — спросила Линда Гровер, выходя из подсобки.

Прищурив глаза, чтобы привыкнуть к полумраку, Мартин нерешительно сказал:

— Так, посмотреть зашел. Мне нужна поздравительная открытка.

Он слышал о Линде, но был уверен, что она его не знает. Девушка равнодушно пожала плечами и взяла журнал. Мартин побрел вглубь лавки. Всякий раз, когда звонил колокольчик, сержант отрывал взгляд от витрины с открытками. Вошел мужчина, купить сигары, потом — женщина с китайским мопсом, который обнюхал ящики на полу. Его хозяйка прошла мимо открыток и принялась читать названия захватанных книг из библиотечки Гроверов. Мартин возблагодарил бога за её приход. Один человек, топчущийся в полумраке, подозрителен, двое уже незаметны. Он надеялся, что она ещё долго будет выбирать книгу. Собака ткнулась мордой ему под брючину, и он почувствовал прикосновение её мокрого носа.

А спустя пять минут в лавку вошел Алан Кэркпатрик, держа под мышкой сверток, перевязанный красно-золотистой бечевкой.

Красный и золотой были цветами ювелирного магазина Джоя. На полу лежал алый ковер, на красных постаментах стояли золоченые бюсты из папье-маше, многорукие, как восточные божества. Их острые длинные пальцы были унизаны сияющими кольцами с поддельными бриллиантами. Возможно, шпат, кварц и другие «камни» были не более чем искусно ограненными стеклянными призмами, преломляющими солнечные лучи. На прилавке лежал рулон оберточной бумаги, ярко-красной, с золотыми листьями. Когда Бэрден вошел и протянул продавцу зажигалку, тот отложил ножницы.

— Мы не торгуем зажигалками. Едва ли такие продают в этих местах.

Бэрден кивнул. Он уже слышал похожие ответы в четырех других ювелирных магазинах.

— Это произведение искусства, — продавец улыбнулся как человек, увидевший нечто редкое и прекрасное. — Восемь-девять лет назад её можно было бы приобрести и здесь.

Восемь или девять лет назад Анита Марголис была ещё совсем ребенком.

— То есть? — без особого интереса спросил Бэрден.

— До того, как мы приняли дело от Скэтчерда. Говорят, он был лучшим ювелиром от Лондона до Брайтона. Старый мистер Скэтчерд и сейчас живет наверху. Если вы хотите поговорить с ним…

— Боюсь, уже поздно, — ответил Бэрден. — Я только зря отниму у него время и потрачу свое.

Да, слишком поздно. Сейчас апрель, а на Рождество Анита Марголис прикуривала от спичек.

Он зашагал по Йорк-стрит под сенью платанов. Подернутое дымкой солнце озаряло их желто-серую кору, а молодая листва отбрасывала на мостовую узорчатые тени. Выйдя на Хай-стрит, Бэрден сразу же заметил перед «Оливой и голубем» машину Кэркпатрика. Если Мартин потерял его… Но нет, «форд» сержанта стоял тут же, совсем немножко заехав на желтую полосу. Бэрден остановился на Кингзбрукском мосту, отдыхая и разглядывая двух лебедей и реку, темные воды которой тихо журчали, обтекая камни. Бэрден ждал.

Девушка заметно помрачнела, когда увидела Кэркпатрика. Она смерила его взглядом и закрыла журнал, по-детски засунув палец между страниц.

— Да?

— Я проходил мимо, — несмело начал Кэркпатрик. — И решил заглянуть поблагодарить вас.

Мартин выбрал поздравительную открытку ко дню рождения. Сержант напустил на себя чудаковатый, чуть сентиментальный вид, чтобы женщина с пекинезом подумала, будто он в восторге от стихов на открытке.

— Это вам в знак моей благодарности, — Кэркпатрик засунул сверток между газетами и подносом с шоколадками.

— Мне не нужны ваши подарки, — холодно сказала девушка. — Я ничего не сделала. Я действительно видела вас.

Ее большие серые глаза были полны страха. Кэркпатрик подался к Линде, его каштановые волосы почти коснулись её белокурой головы.

— Да, — вкрадчиво проговорил он, — вы видели меня, но дело в том…

— Это уже быльем поросло, — оборвала его девушка. — Все кончилось, они больше не будут тревожить меня.

— Вы даже не заглянете в коробку?

Линда отвернулась. Ее голова поникла, будто весенний цветок на тонком стебле. Кэркпатрик снял золотисто-алую обертку и извлек из выложенной красной байкой коробки какие-то тусклые бусы. Камни отливали сталью и перламутром. Горный хрусталь, решил Мартин.

— Подарите их своей жене, — сказала девушка. Она запустила тонкие пальцы под горловину свитера и извлекла на свет струящуюся серебристую цепочку. — А мне не надо. Я ношу настоящие драгоценности.

Кэркпатрик стиснул зубы, сунул в один карман бусы, в другой — скоканную бумагу и вышел, хлопнув дверью. Мартин с открыткой в руках подошел к девушке.