Читаем Заказ на мента полностью

— Да не мешай ты! — Прервал его Демин. — Такие статьи и половину детективов пишут те, кто оружие в руках не держали. Что там дальше?

Олег начал искать место, на котором его тормознули.

— Так, где это? А, вот!"…нажал на курок. Мальчик чудом остался жить, пуля пробила все жизненно важные органы, и только мастерство хирурга спасло его жизнь. При этом в личном разговоре этот псевдогерой признался, что хотел стрелять в голову подростку, и только потом решил выстрелить ниже. Ну а беспрецедентный нажим, который опера во главе с неким майором Колодниковым устроили подросткам, привел к тому, что они признались в совершении более десятка преступлений. Совершенно понятно, что те дела, которые эти менты не сумели раскрыть в последнее время, они просто повесили на несчастных детей…"

— Ни х… себе! Вот это дети! — взорвался Демин.

— И это мы им повесили!

— Нормально!

— Убивать надо таких журналюг!

Матершиные комментарии неслись со всех сторон.

— Тихо-тихо-тихо! — прервал их Колодников. — Давайте дочитаем, что они там в конце предлагают.

Концовка статьи сводилась к тому, что прокуратуре надо пристальней присмотреться к этому делу. По мнению автора должны были сесть не «дети», а именно опера. Они еще обсуждали статью, когда открылась дверь, и в кабинет протиснулась худосочная фигура старшего Колокольникова.

— Можно? — спросил он.

— Что тебе, Виталий? — спросил Демин.

— Мне бы того, сына моего выпустить. А то он, говорят, совсем и не виноват.

Милиционеры переглянулись.

— Кто тебе это говорит? — спросил Зудов.

— Ну, эта, худая такая.

— Кашина?

— Ну да.

— Начинается, — пробормотал себе под нос Колодников.

Паша Зудов думал о другом.

— Да, хорошо, что Юрке сейчас не до этого. А то бы расстроился, наш красавчик.

В это самое время в прокуратуре должна была состояться важная встреча. Бабушка Жени Хало, Анна Самохина — та самая правозащитница в круглых очках, и адвокат Антонина Кашина ждали в кабинете Марата Касимова свидания со своим подзащитным.

— Еще пару недель, и я развалю это дело до конца, — тихо говорила Кашина на ухо Нине Андреевне. — Я уже нашла там пару зацепок, по которым можно освободить всех.

— Это хорошо бы было, — вздохнула Нина Андреевна. — Спасибо тебе, Тонечка, за то, что ты делаешь для Женечки.

— Да что вы, тетя Нина. Единственного племянника и не отмазать от тюрьмы? Да не я это буду.

Тут завели Жука. Пока милиционер отцеплял наручники с рук малолетки, бабушка сквозь слезы рассматривала любимого внука. Тот и прежде не отличался полнотой, а сейчас кожа лица словно обтягивала кости черепа, нос заострился, и редкие веснушки как бы поблекли. Еле дождавшись, пока внука освободят от наручников, она обняла его.

— Женечка! Милый, как ты похудел!

— А что вы хотите? На тюремной баланде еще никто не поправлялся, — съехидничала Кашина.

— Нет, они по полной программе ответят за все это! — взорвалась Самохина. Она поправила очки и торжественно заявила: — Об этом безобразии мы уже заявили на своем сайте, и мне уже звонили из "Геральд трибун". Скандал будет международным.

Между тем сам Женечка вяло реагировал на все происходящее. Он был в каком-то заторможенном состоянии. Никто из присутствующих не знал, что за эти дни в заключение у Жени Хало сильно поехала крыша. Причиной этого была стремительно развившаяся в заключении клаустрофобия. Началось все с малого: его раздражал железное лязганье «кормушки», потом начало казаться, что потолок, тот словно начал опускаться вниз. Камера как будто становилась все меньше и меньше. Потом его начали раздражать соседи по камере, трое таких же как он малолеток. Он уже не играл с ними, как в начале, в «очко» самодельными картами, а последние сутки не обмолвился с сокамерниками ни словом. Его мозг словно плавал в каком-то аквариуме, и все находящиеся рядом люди казались нереальными.

Между тем в разговор ступил Касимов.

— Скажите, Хало, на вас оказывался нажим со стороны оперативников во время задержания и первичных допросов?

— Конечно оказывался, — тихо ответил Жук. Все эти ответы были обговорены еще в предыдущей встрече с Кашиной, и сейчас он отвечал как автоответчик.

— В чем это выражалось?

— Когда бабушка выходила, мне наступали ногой на вывихнутую ступню и требовали, чтобы я во всем признался.

— Фашисты! — воскликнула правозащитница. Анна Андреевна только смахнула с глаз слезинку. Кашина только улыбалась своими тонкими губами. Это все придумала она, и донесла до племянника на прошлом свидании. Допрос шел как по нотам, и вскоре Марат удовлетворенно кивнул головой, и, взяв в руки готовую бумагу, сообщил присутствующим: — Ну что ж, теперь нужно идти к зампрокурору.

Касимов упорно называл Малиновскую зам прокурора, а не и.о. Буквально через три минуты он вернулся со все той же бумагой в руках, но с явно расстроенным лицом.

— Черт! Малиновская уехала в Железногорск и сегодня ее не будет.

— Но она обещала быть на месте!? — возмутилась Кашина.

— Говорят, что вызвал областной. Хотя, наверняка помчалась в больницу к своему этому хахалю.

— Ну, скоро она будет ездить к нему на свиданку в тюрьму — радостно заявила Самохина.