Читаем Заказ на мента полностью

— Однако! — сказал гость, рассматривая все расставленные на столе закуски. — Ты что, решила меня обкормить? К тому же тут закуски как раз на твою нынешнюю месячную зарплату.

— Ну, милый, у нас было столько общего за плечами, что мне ради тебя ничего не жалко.

Лопатин хмыкнул, сел за стол.

— Так ты что меня звала, вспомнить прошлое?

— И это тоже. Володь, открой шампанское. Охота сначала гульнуть.

Он помотал головой, но шампанское открыл. Себе гость налил виски. Первая порция спиртного развязала ему язык, вторая вернула природную веселость. Он откинулся на спинку кресла, начал вспоминать.

— Да, Вика, какие мы были в свое время рискованные. Помнишь, тогда, в облсуде, в перерывах между заседаниями? Рядом Хохлов что-то бубнит своему помощнику, замок не работает, а мы трахаемся на столе.

Хозяйка заливисто смеялась.

— А на подоконнике? — напомнила она.

— Да, на подоконнике! На окнах тюль, полдень, внизу площадь, там еще какой-то митинг был, пенсионеры что-то бузили, а мы на подоконнике!…

Когда они просмеялись, Владимир стал серьезным.

— Так ты меня что, звала, Вика, чтобы вспомнить, как мы с тобой в свое время трахались?

— Да нет, Володенька. Просто вспомнить. Вспомнить и напомнить. Ты тогда хорошо на моих костях поднялся. Вон сейчас, как сыр в масле катаешься. А мне из облсуда пришлось уйти в архив, да и то, там то чудом зацепилась. Хорошо, хоть стаж не прервался, все по юридической линии продолжился.

— Но квартирку то эту ты прикупила не на трудовые сбережения, — напомнил Владимир. — Три комнаты в центре города, это тебе не шалашик в Разливе.

— Да лучше шалашик с любимым, чем одиночество в трех комнатах, — вздохнула Виктория. — Кроме того, мне приходиться столько платить эту чертову коммуналку. Все же три комнаты. А охота и хорошо одеваться, и хорошо выглядеть. Я вот думаю, пластику сделать. Подтянуть лицо.

Лопатин ехидно улыбнулся.

— И ты ищешь спонсоров среди былых любовников? Я, какой у тебя по счету?

— Первый. И единственный.

Он хохотнул.

— Да, ты, Виктория, артистка! Знаешь, если бы все мои бабы потребовали спонсорскую помощь на подтяжку лица, я бы разорился.

— Да я не прошу у тебя помощи. Я предлагаю тебе товарный обмен.

— Что ж ты хочешь продать? Свое потасканное тело?

Хозяйка молча проглотила такое оскорбление. Она налила себе шампанского и, только отхлебнув бодрящую жидкость, продолжила свою мысль.

— Я предлагаю тебе обменять одну бумажку из одного старого дела на некую сумму в долларах. Это очень интересная бумажка!

— Интересная — для кого?

— Для тебя. Там стоит твоя подпись.

— И что это за бумага такая интересная?

— А я могу показать. Копию, конечно.

Виктория встала, отошла к старинному бюро, достала из одного из ящичков небольшой листок бумаги, подала его гостю. Тот прочитал ее, и по удивленному взгляду Виктория поняла, что он ничего не понял. Ей пришлось пояснять.

— Эту справку сегодня нашел один опер из Кривова. Я на всякий случай списала его данные. Он очень обрадовался, когда нашел ее. Насколько я поняла, этот автомат недавно выстрелил. А тут он значится, как уничтоженный. Можно, конечно, эту справку из дела удались. Тогда даже копия будет недействительна. Он ведь не догадался ее у нас завизировать.

Лишь увидев название города — Кривов, Владимир понял, по какому делу копал этот местный опер. Ему невольно стало плохо. Такие дела всегда доводят до конца, но даже не это было страшно. Его нынешние хозяева не одобрят подобной его промашки. Последние два года они старались отделить себя от уголовного прошлого, строили имидж честных предпринимателей. Им будет легче от него избавиться, чем прикрыть.

"Хомут меня сожрет, — понял Лопатин. — Выкинут на улицу, а мне еще три года выплачивать ссуду за дом. Минус машина, минус курортные, пайковые. Хрен меня кто возьмет уже на работу, разве что охранником на стоянке".

От этих безнадежных мыслей его оторвал ласковый голос хозяйки дома.

— Ну, так что, милый, покупаешь ты у меня эту бумажку?

— Сколько? — хриплым голосом спросил он.

— Ну, ты же понимаешь, что после всего этого мне придется уйти из архива. Про пластику я тебе говорила, тем более надо немножко бросить на счет, чтобы капали проценты. Я думаю, ста тысяч хватит.

— Сто тысяч рябчиков? — Он удивился. — Не слишком ли много за такой старый хлам?

— Ты не понял, милый. Сто тысяч баксов.

— Баксов!?

— Именно!

— Баксов!

Полыхнувшая ярость заставила Лопатина вскочить с места. Не владея собой, он ударил Викторию по лицу, а когда та вскрикнула, и прикрыла лицо руками, он схватил шандал с давно погасшими свечами, и обрушил его на голову женщины. Та вскрикнула, и завалилась назад.

— Сто тысяч баксов! — Хрипел он. — Ты бы знала, сучка, как эти баксы зарабатываются. Только и умела всю жизнь п… торговать! За бумажку сто тысяч баксов! Да подтерись ей!