Читаем Заговор Катилины полностью

Я, к сожаленью, редко вижу сны.

Галла

Ах, госпожа все шутит?

Фульвия

Я? Нисколько.

Но продолжай. Итак, ты полагаешь,

Что у нее есть ум?

Галла

Притом мужской.

Фульвия

А может быть, мужиковатый, Галла?

Скажи, она ведь и стихи слагает,

И на язык остра?

Галла

Да, госпожа.

Фульвия

Она умеет петь? На инструментах

Играть различных?

Галла

Говорят, на всех.

Фульвия

Она танцует?

Галла

Да, и много лучше,

Чем - как сострил один сенатор лысый

Пристало честным женщинам плясать.

Фульвия

Фи, вздор! Достоинства разумных женщин

Не умалят слова плешивых дурней.

Галла

Беда в одном: она щедра чрезмерно.

Фульвия

В вопросах денег иль в вопросах чести?

Галла

В тех и в других.

Фульвия

Однако ты ей льстишь.

Галла

Для лет ее, конечно, это лестно.

Фульвия

Для лет ее? Каких?

Галла

Весьма преклонных.

Фульвия

Хотела б я, чтоб это было правдой.

Галла

А я и так не лгу. Она когда-то

Была красива, да еще и ныне

Одета лучше всех прелестниц Рима

(За исключеньем вас) и под румяна

Морщины ловко прячет.

Фульвия

Потому

И говорят, что у нее личина,

А не лицо.

Галла

Ну, это клевета.

Она его лишь на ночь покрывает,

Как маской, слоем теста с молоком.

Но раз она, желаний не утратив,

Давно уж перестала быть желанной,

Скупиться ей нельзя.

Фульвия

Всезнайка Галла!

А что ты скажешь мне про щеголиху

Супругу Катилины Орестиллу?

Галла

Конечно, у нее нарядов много,

Но, несмотря на все богатство их,

Ей не дано искусство одеваться.

О, если б драгоценности ее

Хоть на минутку вы заполучили,

Все б увидали, что ее одежды

Гораздо больше стоят, чем она;

Тогда как, будь они на вас, за вами

Весь Рим гонялся б неотступно, ибо

Вы так себя умеете украсить,

Что, даже вашего лица не видя,

В вас за один наряд влюбиться можно.

Фульвия

Я полагаю, также и за тело?

Не правда ль, Галла?

Слуга возвращается.

Что еще случилось?

Чем ты взволнован?

Слуга

У ворот носилки

Семпронии. Ей госпожу угодно...

Галла

Клянусь Кастором,* сон был вещим!

Слуга

...видеть.

Галла

Клянусь Венерой, госпожа должна

Ее принять...

Слуга уходит.

Фульвия

Глупышка, успокойся!

Ты что, ума решилась?

Галла

...и послушать,

Что нам она расскажет о сенате

И разных государственных делах.

Входит Семпрония.

Семпрония

Как поживаешь, Фульвия?

Фульвия

Прекрасно.

Куда ты собралась в такую рань?

Семпрония

Меня позвала в гости Орестилла.

Не хочешь ли и ты пойти со мной?

Фульвия

Поверь, я не могу. Мне нужно срочно

Отправить кой-какие письма.

Семпрония

Жаль.

Ах, как я утомилась! До рассвета

Писала я и рассылала письма

По трибам * и центуриям * с призывом

Отдать все голоса за Катилину.

Хотим мы сделать консулом его

И сделаем, надеюсь. Красс * и Цезарь

Помогут нам.

Фульвия

А сам-то он согласен?

Семпрония

Он - первый кандидат.

Фульвия

А кто другие?

Эй, Галла, где ж вино и порошок,

Которым чистят зубы?

Семпрония

Дивный жемчуг!

Фульвия

Да, недурен.

Семпрония

А как блестит! - Всего

Шесть кандидатов кроме Катилины:

Квинт Корнифиций, Публий Гальба, Кай

Антоний, Кай Лициний, Луций Кассий

Лонгин и пустомеля Цицерон.

Пройдут же Катилина и Антоний:

Лонгин, Лициний, Корнифиций, Гальба

Свои кандидатуры снимут сами,

А Цицерон не будет избран.

Фульвия

Вот как!

А почему?

Семпрония

Он неугоден знати.

Галла

(в сторону)

Как сведуща она в делах правленья!

Семпрония

Он выскочка и в Риме лишь случайный

Жилец,* по выраженью Катилины.

Патриции не стерпят никогда,

Чтоб консулом, позоря это званье,

Стал человек без племени и рода,

Герба и предков, дома и земли.

Фульвия

Зато он добродетелен.

Семпрония

Вот наглость!

Низкорожденный должен и душою

Быть низок. Как посмел простолюдин

Затмить ученостью и красноречьем

И прочими достоинствами тех,

Кто благороден!

Фульвия

Но лишь добродетель

Дала их предкам благородство встарь.

Семпрония

Согласна. Но в ту пору Рим был беден,

Цари и консулы пахали землю,

А нам сегодня незачем трудиться.

У нас есть все: удобства и богатство

И знатность - добродетели замена.

Поэтому должны мы нашу власть

Оберегать, а не делиться ею

С безродными людьми. Зачем же нам

Ласкать пронырливого краснобая,

Вчерашнее ничтожество, за то,

Что он в Афинах мудрости набрался,*

И возвышать его себе на гибель?

Нет, Фульвия, найдутся и другие,

Кто говорит по-гречески. А он,

Как все мы - Цезарь, Красс и я - решили,

С дороги будет убран.

Галла

Что за ум!

Фульвия

Семпрония, гордись: мою служанку

Пленила ты.

Семпрония

Как поживаешь, Галла?

Галла

С соизволенья высокоученой

Семпронии, прекрасно.

Семпрония

А хорош ли

Для десен этот серый порошок?

Фульвия

Ты ж видишь, я им пользуюсь.

Семпрония

Однако

Мой порошок - белее.

Фульвия

Может быть.

Семпрония

Но твой приятно пахнет.

Галла

А уж чистит

Так, что в зубах ни крошки не завязнет.

Семпрония

Кто из патрициев к тебе зайдет

Сегодня, Фульвия?

Фульвия

Сказать по чести,

Я не веду им счет. Ко мне заходят

То тот, то этот, если есть охота.

Семпрония

Ты всех с ума свела. Был у тебя

Квинт Курий, твой усерднейший вздыхатель?

Фульвия

Вздыхатель? Мой?

Семпрония

Да, да, твой обожатель.

Фульвия

Коль хочешь, можешь взять его себе.

Семпрония

Как!

Фульвия

Я ему от дома отказала.

Он не придет.

Семпрония

Ты зря гневишь Венеру.

Фульвия

Чем?

Семпрония

Курий был всегда тебе так верен!

Фульвия

Да. Слишком. Я нуждаюсь в перемене.

Он, без сомненья, также. Уступить

Его тебе готова я.

Семпрония

Послушай,

Не искушай меня: ведь он так свеж.

Фульвия

Свеж, как без соли мясо. Он истратил

Перейти на страницу:

Похожие книги

Коварство и любовь
Коварство и любовь

После скандального развода с четвертой женой, принцессой Клевской, неукротимый Генрих VIII собрался жениться на прелестной фрейлине Ниссе Уиндхем… но в результате хитрой придворной интриги был вынужден выдать ее за человека, жестоко скомпрометировавшего девушку, – лихого и бесбашенного Вариана де Уинтера.Как ни странно, повеса Вариан оказался любящим и нежным мужем, но не успела новоиспеченная леди Уинтер поверить своему счастью, как молодые супруги поневоле оказались втянуты в новое хитросплетение дворцовых интриг. И на сей раз игра нешуточная, ведь ставка в ней – ни больше ни меньше чем жизни Вариана и Ниссы…Ранее книга выходила в русском переводе под названием «Вспомни меня, любовь».

Линда Рэндалл Уиздом , Фридрих Шиллер , Бертрис Смолл , Фридрих Иоганн Кристоф Шиллер

Драматургия / Драматургия / Любовные романы / Проза / Классическая проза
Калигула
Калигула

Порочный, сумасбродный, непредсказуемый человек, бессмысленно жестокий тиран, кровавый деспот… Кажется, нет таких отрицательных качеств, которыми не обладал бы римский император Гай Цезарь Германик по прозвищу Калигула. Ни у античных, ни у современных историков не нашлось для него ни одного доброго слова. Даже свой, пожалуй, единственный дар — красноречие использовал Калигула в основном для того, чтобы оскорблять и унижать достойных людей. Тем не менее автор данной книги, доктор исторических наук, профессор И. О. Князький, не ставил себе целью описывать лишь непристойные забавы и кровавые расправы бездарного правителя, а постарался проследить историю того, как сын достойнейших римлян стал худшим из римских императоров.

Зигфрид Обермайер , Михаил Юрьевич Харитонов , Даниель Нони , Альбер Камю , Мария Грация Сильято

Биографии и Мемуары / Драматургия / История / Исторические приключения / Историческая литература
Том 2: Театр
Том 2: Театр

Трехтомник произведений Жана Кокто (1889–1963) весьма полно представит нашему читателю литературное творчество этой поистине уникальной фигуры западноевропейского искусства XX века: поэт и прозаик, драматург и сценарист, критик и теоретик искусства, разнообразнейший художник живописец, график, сценограф, карикатурист, создатель удивительных фресок, которому, казалось, было всё по плечу. Этот по-возрожденчески одаренный человек стал на долгие годы символом современного авангарда.Набрасывая некогда план своего Собрания сочинений, Жан Кокто, великий авангардист и пролагатель новых путей в искусстве XX века, обозначил многообразие видов творчества, которым отдал дань, одним и тем же словом — «поэзия»: «Поэзия романа», «Поэзия кино», «Поэзия театра»… Ключевое это слово, «поэзия», объединяет и три разнородные драматические произведения, включенные во второй том и представляющие такое необычное явление, как Театр Жана Кокто, на протяжении тридцати лет (с 20-х по 50-е годы) будораживший и ошеломлявший Париж и театральную Европу.Обращаясь к классической античной мифологии («Адская машина»), не раз использованным в литературе средневековым легендам и образам так называемого «Артуровского цикла» («Рыцари Круглого Стола») и, наконец, совершенно неожиданно — к приемам популярного и любимого публикой «бульварного театра» («Двуглавый орел»), Кокто, будто прикосновением волшебной палочки, умеет извлечь из всего поэзию, по-новому освещая привычное, преображая его в Красоту. Обращаясь к старым мифам и легендам, обряжая персонажи в старинные одежды, помещая их в экзотический антураж, он говорит о нашем времени, откликается на боль и конфликты современности.Все три пьесы Кокто на русском языке публикуются впервые, что, несомненно, будет интересно всем театралам и поклонникам творчества оригинальнейшего из лидеров французской литературы XX века.

Жан Кокто

Драматургия