Читаем Заговор бумаг полностью

— У нас с мистером Адельманом очень хорошие деловые отношения. Я знаю ему цену и отношусь к нему с уважением. Однако сомневаюсь, чтобы он стал раскрывать внутренние секреты Компании ради нашего желания добиться справедливости. Не знаю, пойдет он на это или нет. И хотелось бы это выяснить, не подвергая себя опасности.

— Предположим, — стал я размышлять вслух, — отца убили из-за того, что он хотел напечатать эту брошюру, но мы по-прежнему не знаем, почему убили Бальфура и какая связь существовала между ними. Неужели совершенно невозможно поговорить с Адельманом на эту тему? Разумеется, не надо спрашивать открытым текстом, убивал он этих людей или нет. Но можно ведь завести разговор и поосторожней.

— Ой, сомневаюсь, — покачал головой дядя. — Адельман не глупец, он прекрасно поймет, в чем дело. Не стоит сердить этого человека без особой нужды.

Я вздохнул, но был согласен с его доводами:

— Понимаю. Было бы неплохо, если бы мы знали обо всем этом чуть побольше. На мой взгляд, все наши подозрения пока далеки от истины. Я понимаю то, что вы и Элиас сказали мне об этих компаниях и об их могуществе, но убить человека из-за коммерческой сделки… Это просто в голове не укладывается. Здесь люди планируют и осуществляют убийства как часть сделки. Это своего рода коммерческое убийство.

Дядя кивнул.

— Очень может быть, — сказал он. — Масштаб этой сделки беспрецедентен. Если верить «Заговору бумаг», — он указал на папку, — «Компания южных морей» собирается предложить казначейству три миллиона фунтов безвозмездно в обмен на разрешение держателям определенных государственных облигаций обменять их на акции «Компании южных морей». Иначе говоря, они собираются склонить людей обменять ценные бумаги, из-за которых у государства такой огромный национальный долг, на пустые обещания «Компании южных морей». Представляешь себе масштаб такого обмена? Три миллиона фунтов только за разрешение. Каковы должны быть доходы, если они так охотно расстаются с такой громадной суммой? Возможно, это самая крупномасштабная коммерческая сделка за всю историю. Нет сомнения, что люди, которые рассчитывают на получение такой прибыли, способны на убийство, чтобы защитить свои интересы.

В задумчивости я сдавил рукой виски:

— Мне даже не представить таких громадных сумм. Кому нужно так много? Где предел для подобных людей?

Дядя помрачнел:

— Боюсь, перед нами новый тип человека и новый тип богатства. Когда богатство было связано с владением землей, оно имело предел. Слишком большими земельными угодьями трудно управлять. Но теперь, когда появились бумажные деньги, больше денег — значит просто больше, и все. Во Франции, знаешь, где свои трудности и своя финансовая мания, есть слово «миллионер», означающее человека, чье состояние исчисляется миллионами. Миллионами! В это трудно поверить, но достаточное число людей носит этот титул.

— Как же нам выйти на след людей с такими деньгами и такими амбициями?

— Мы их обязательно найдем, — заверил меня дядя. — Начать следует с простого утверждения, что две эти смерти связаны. Потребуется время, чтобы выяснить, почему и каким образом. Но думаю, мы должны двигаться вперед малыми шагами.

— Понимаю. — Я откинулся на стуле и стал думать, как задать вопрос, на который, как я понимал, он отвечать не хотел. — Скажите, — наконец решился я, — что же все-таки произошло между отцом и Блотвейтом.

Он покачал головой:

— Это было давным-давно и сейчас не имеет значения. Твоего отца нет, и уверяю, мистер Блотвейт и думать забыл о тех давних неприятностях. Он теперь старый холостяк, и его интересует только коммерция.

— Но я хотел бы знать. Если я должен выяснить, что произошло с моим отцом, не следует ли мне знать о нем больше?

— Следует, — сказал дядя. — Но ты должен понять, каким он был в последнее время, а не когда ты был маленьким мальчиком.

— Я бы хотел знать правду, — сказал я угрюмо.

— Хорошо, — кивнул дядя, — но ты должен учитывать, что отец был тогда молод. Он долго зарабатывал себе репутацию на Биржевой и, как многие — а особенно люди, которые заботились о своих семьях, — очень хотел добиться успеха. Возможно, в то время он не так часто думал о прибыли людей, которым оказывал услуга, как в последние годы.

— Он каким-то образом обманул Блотвейта? Дядя слегка кивнул:

— Он продал Блотвейту большой пакет акций, стоимость которых катастрофически упала через несколько дней после сделки. Твой отец уж слишком настойчиво советовал Блотвейту совершить покупку, и, когда стоимость упала, тот обвинил твоего отца.

— Отец знал, что стоимость упадет? Дядя пожал плечами:

— Кто может знать что-то наверняка, Бенджамин, когда речь идет о ценных бумагах? Тебе это известно. Но у него были подозрения.

— И за это Блотвейт возненавидел моего отца?