Читаем Заговор бумаг полностью

— Не буду этому препятствовать. — Наверняка Уайльд знал, что его напыщенные заверения в дружбе не могли меня одурачить. Я не видел выгоды прикидываться, что я одурачен больше, чем он мог предполагать. — Честно говоря, я не верю вам, мистер Уайльд, и был бы крайне удивлен, если бы вы ожидали, что я вам поверю. Может быть, вы просто скажете мне, чего, собственно, хотите? А то мне не терпится вернуться домой, чтобы привести себя в порядок после нашей встречи.

Он положил руку себе на грудь:

— Вы раните меня, сударь. — Он застыл в таком положении, но внезапно передумал: — Нет, вы меня не раните. Конечно, вы не раните меня. Говорил же я о своем намерении послать Кейт на виселицу, так что не вижу причин, почему вам не считать меня махинатором. Я действительно махинатор, и дьявольски хороший. На самом деле у меня есть собственные причины желать успеха вашему расследованию, раскрытию правды, связанной с этими убийствами. Мое дело процветает благодаря ворам, которыми кишит этот город, но убийство — это совсем другое дело. Убийству я потворствовать не буду. Это вредит моему бизнесу. Если у человека пропали часы, это одно дело, но когда против богатых коммерсантов плетут заговор — совсем, совсем другое.

— Почему тогда вы ждали, пока я не начал расследование? Если эти убийства вас так волнуют, почему вы сами не займетесь этим делом?

— Потому что пока вы не начали расследование, никто не думал, что это были убийства. Пока народ доволен, я тоже доволен. Но заверяю вас, Уивер, раз вы взбудоражили общественное мнение, вы должны добиться успеха. Если не добьетесь, будет плохо нам обоим.

— Какая чепуха! — Я не мог не рассмеяться, хотя смех отозвался болью в ребрах и в голове.

Уайльд тоже рассмеялся.

— Вам придется в это поверить. У меня есть свои причины. Я желаю вам успеха. Но если вы сами этого не хотите, можете не принимать моих советов и моей помощи. В городе нет лучше информированного человека, и я могу знать то, что может вам помочь. Можете задавать мне любые вопросы, сударь. Любые.

Я обдумал его предложение.

— Где я могу найти Берти Фенна — человека, который переехал моего отца?

Уайльд развел руками:

— Я не знаю, где его можно найти, но слышал, его теперь нанял некий Мартин Рочестер — явный преступный элемент, держится особняком. Говорят, с ним шутки плохи.

— Я уже несколько раз слышал имя Рочестер. Складывается впечатление, что все о нем знают, но никто не знает его. Загадка какая-то.

— Но вы взялись за загадочное дело, разве не так?

— Тогда, если вы хотите мне помочь, вы могли бы прояснить некоторые загадки, а не давать мне новые. Расскажите все, что знаете о Рочестере, — чем он занимается, где живет, кто еще на него работает.

Уайльд только пожал плечами:

— Увы! Рочестер — очень скрытный человек. Я не знаю, где он работает или кто на него работает, кроме Фенна. Я ловлю воров, сударь, и не могу знать мира биржевых маклеров, к которому относится Рочестер. Эти биржевые дельцы — сам дьявол. У них все шиворот-навыворот. С ними никогда ничего невозможно понять.

Я вздохнул. Эти постоянные насмешки над биржевыми маклерами меня огорчали. Не потому, что я хотел их защитить, но потому, что они оскорбляли память о моем отце. Подобные слова были у всех на устах, а это было хуже, чем беспочвенные и бесполезные обвинения.

— Тогда вам нечего мне сказать? Для человека, который знает все, это немного.

Я начал подниматься, И даже это невинное движение насторожило Мендеса. Уайльд вскинул руку. Было непонятно, к кому из нас двоих относился этот жест.

— Возможно, у меня нет нужных вам сведений. Но до меня доходят слухи, и я буду рад поделиться ими с вами.

Я не стат скрывать своего скептицизма.

— Пожалуйста, — сказал я, снова садясь.

— Насколько я понимаю, Рочестер организовал убийство вашего отца и Майкла Бальфура. Не знаю почему, но знаю, что он нанял Берти Фенна. Кроме этого, сударь, насколько я понимаю, мистер Рочестер каким-то образом связан с «Компанией южных морей». Думаю, правду об этих убийствах надо искать в Компании.

— Странно, — сказал я, — сколько людей указывают на «Компанию южных морей», но больше никто ничего сказать не может.

Уайльд посмотрел на меня с некоторым любопытством:

— Не могу ничего сказать о других людях.

— Какая у вас связь с Персивалем Блотвейтом? — потребовал я.

— С Блотвейтом? — Либо мой вопрос действительно его удивил, либо он был превосходным актером. — Директором Банка Англии? Какая у меня может быть с ним связь?

— Именно это меня и интересует.

— Никакой. Думаю, никакой и не будет, если только однажды его не обворуют.

— Тогда скажите, откуда ваши подозрения относительно Компании, — сказал я.

— Знаете, карьеры губятся шепотом. Один мошенник что-нибудь мне скажет, потом какая-нибудь шлюха что-нибудь добавит. Я складываю это вместе. Иногда у меня нет возможности задавать вопросы, я могу только слушать.

Я не знал, что еще можно спросить. Я не хотел сейчас гадать о мотивах Уайльда, но, если он хотел мне помочь, я должен был воспользоваться этой помощью.

— Что вам известно о человеке по имени Ной Сарменто? — спросил я.