Читаем Загадочный Шекспир полностью

Загадочный Шекспир

Благодаря отсутствию полностью сохранившейся документации времен XVI века, а также преклонению перед этим мастером слова, фигура Уильяма Шекспира окутана мифами и домыслами, которые хоть и широко распространены, но не всегда являются правдивыми. Существуют сотни его жизнеописаний — более длинные, весомые, основательные и, несомненно, более точные в отношении фактов, — однако биография, написанная Роу заслуживает серьезного отношения даже спустя три столетия после своего появления.Первый биограф и один из первых редакторов его пьес раскрывает тайну жизни Шекспира.

Николас Роу

Литературоведение18+

Николас Роу

Загадочный Шекспир

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2022

© Pallas Athene (Publishers) Ltd, 2009

* * *

Версия чандосовского портрета работы французского художника Бенуа Арло и гравера Гаспара Дюшанжа


Фронтиспис, использованный для каждого из томов издания пьес Шекспира, составленного Роу. Эта копия фронтисписа из издания произведений Корнеля, в которой бюст французского драматурга заменен версией чандосовского портрета, изображает летящую над поэтом Славу и коронующих его Трагедию и Комедию.


Гравированный портрет Николаса Роу, использовавшийся на фронтисписе собрания его сочинений; выполнен с портрета кисти сэра Годфри Неллера

Вступительная статья

Чарльза Николла

Некоторые сведения о жизни и т. д. г-на Уильяма Шекспира были написаны Николасом Роу в качестве предисловия к составленному им солидному шеститомному изданию пьес драматурга, опубликованному в 1709 году. Это предисловие часто называют первой биографией Шекспира. С тех пор появились сотни его жизнеописаний — более длинные, весомые, основательные и, несомненно, более точные в отношении фактов, — однако краткий биографический очерк Роу заслуживает серьезного отношения даже спустя три столетия после своего появления.

Он был создан почти через сто лет после смерти Шекспира (1616), когда уже не было в живых ни его современников, ни непосредственных свидетелей описанных событий, в условиях незначительного количества печатных источников, на которые можно было бы опереться. Какой-то условно биографический материал мог быть почерпнут из вступления к Первому фолио (1623), изданному бывшими коллегами Шекспира Джоном Хемингом и Генри Конделлом. Несколько случайных комментариев и анекдотов содержались в трудах [1]«Бруски, или Открытие материи и человека» (англ. Timber, or Discoveries made upon men and matter) Бена Джонсона (1640), «История знаменитостей Англии» (англ. History of the Worthies of England) Томаса Фуллера (1662), «Эссе о драматической поэзии» (англ. Essay of Dramatic Poesy) Джона Драйдена (1668) и «Сведения об английских поэтах-драматургах» (англ. An Account of the English Dramatick Poets) Джерарда Лангбейна (1691). Ряд интересных, хотя и не всегда правдоподобных, деталей выявил Джон Обри, но они были погребены в хаотической груде неизданных рукописей, и вряд ли Роу что-то о них знал.

Таковы источники Роу — разрозненные сведения из реальной биографии и сформировавшегося вокруг нее предания tamquam tabula naufragii («напоминающие то, что осталось после кораблекрушения»), как метко выразился Обри. Роу первый, кто попытался собрать их воедино и сложить отдельные факты в более полное повествовательное описание — на деле этот его замысел передает слово account, финансовая коннотация которого наводит на мысль о символическом подведении итогов жизни человека.[2]

Подход, удовлетворивший Роу, был в какой-то степени новым. Как «трепетно», говорит он, люди «относятся к открытию любых мелких свидетельств, связанных с личной историей славных людей прошлого, с их семьями, с общими случайностями их жизни, и даже их фигура, склад характера и черты лица становятся предметом пристального изучения. Какой бы мелочной не могла показаться такая любознательность, она, конечно, очень естественна…» Сегодня мы принимаем подобную любознательность как должное, но в начале XVIII века искусство биографии еще находилось в зачаточном состоянии. Его первый расцвет состоялся несколько десятилетий спустя, с появлением таких работ, как «Жизнь поэтов» (англ. Lives of the Poets) (1779–1881) Сэмюэла Джонсона и «Жизнь Сэмюэла Джонсона» (англ. The Life of Samuel Johnson) Джеймса Босуэлла (1791). Именно в этот более поздний период и в этом литературном кругу появилась первая подробная научная биография Шекспира — труд Эдмонда Мэлоуна, опубликованный в 1790 году.

Перейти на страницу:

Все книги серии Культовые биографии

Похожие книги

100 великих литературных героев
100 великих литературных героев

Славный Гильгамеш и волшебница Медея, благородный Айвенго и двуликий Дориан Грей, легкомысленная Манон Леско и честолюбивый Жюльен Сорель, герой-защитник Тарас Бульба и «неопределенный» Чичиков, мудрый Сантьяго и славный солдат Василий Теркин… Литературные герои являются в наш мир, чтобы навечно поселиться в нем, творить и активно влиять на наши умы. Автор книги В.Н. Ерёмин рассуждает об основных идеях, которые принес в наш мир тот или иной литературный герой, как развивался его образ в общественном сознании и что он представляет собой в наши дни. Автор имеет свой, оригинальный взгляд на обсуждаемую тему, часто противоположный мнению, принятому в традиционном литературоведении.

Виктор Николаевич Еремин

История / Литературоведение / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
Дракула
Дракула

Роман Брэма Стокера — общеизвестная классика вампирского жанра, а его граф Дракула — поистине бессмертное существо, пережившее множество экранизаций и ставшее воплощением всего самого коварного и таинственного, на что только способна человеческая фантазия. Стокеру удалось на основе различных мифов создать свой новый, необычайно красивый мир, простирающийся от Средних веков до наших дней, от загадочной Трансильвании до уютного Лондона. А главное — создать нового мифического героя. Героя на все времена.Вам предстоит услышать пять голосов, повествующих о пережитых ими кошмарных встречах с Дракулой. Девушка Люси, получившая смертельный укус и постепенно становящаяся вампиром, ее возлюбленный, не находящий себе места от отчаянья, мужественный врач, распознающий зловещие симптомы… Отрывки из их дневников и писем шаг за шагом будут приближать вас к разгадке зловещей тайны.

Брэм Стокер , Джоэл Лейн , Крис Морган , Томас Лиготти , Брайан Муни , Брем Стокер

Литературоведение / Классическая проза / Фантастика / Ужасы / Ужасы и мистика
Крылатые слова
Крылатые слова

Аннотация 1909 года — Санкт-Петербург, 1909 год. Типо-литография Книгоиздательского Т-ва "Просвещение"."Крылатые слова" выдающегося русского этнографа и писателя Сергея Васильевича Максимова (1831–1901) — удивительный труд, соединяющий лучшие начала отечественной культуры и литературы. Читатель найдет в книге более ста ярко написанных очерков, рассказывающих об истории происхождения общеупотребительных в нашей речи образных выражений, среди которых такие, как "точить лясы", "семь пятниц", "подкузьмить и объегорить", «печки-лавочки», "дым коромыслом"… Эта редкая книга окажется полезной не только словесникам, студентам, ученикам. Ее с увлечением будет читать любой говорящий на русском языке человек.Аннотация 1996 года — Русский купец, Братья славяне, 1996 г.Эта книга была и остается первым и наиболее интересным фразеологическим словарем. Только такой непревзойденный знаток народного быта, как этнограф и писатель Сергей Васильевия Максимов, мог создать сей неподражаемый труд, высоко оцененный его современниками (впервые книга "Крылатые слова" вышла в конце XIX в.) и теми немногими, которым посчастливилось видеть редчайшие переиздания советского времени. Мы с особым удовольствием исправляем эту ошибку и предоставляем читателю возможность познакомиться с оригинальным творением одного из самых замечательных писателей и ученых земли русской.Аннотация 2009 года — Азбука-классика, Авалонъ, 2009 г.Крылатые слова С.В.Максимова — редкая книга, которую берут в руки не на время, которая должна быть в библиотеке каждого, кому хоть сколько интересен родной язык, а любители русской словесности ставят ее на полку рядом с "Толковым словарем" В.И.Даля. Известный этнограф и знаток русского фольклора, историк и писатель, Максимов не просто объясняет, он переживает за каждое русское слово и образное выражение, считая нужным все, что есть в языке, включая пустобайки и нелепицы. Он вплетает в свой рассказ народные притчи, поверья, байки и сказки — собранные им лично вблизи и вдали, вплоть до у черта на куличках, в тех местах и краях, где бьют баклуши и гнут дуги, где попадают в просак, где куры не поют, где бьют в доску, вспоминая Москву…

Сергей Васильевич Максимов

Публицистика / Культурология / Литературоведение / Прочая старинная литература / Образование и наука / Древние книги