Читаем Загадочный человек полностью

- Согласны вы со мною? - допрашивал его Ничипоренко.

- Да, может быть, вы и правы, - отвечал введенный в сомнение Бенни.

- Не может быть, а это так и есть, - отозвался, возвышая голос, Ничипоренко. - Да, это именно так есть; а зачем он, по-вашему, запел эту песню?

- Какую?

- Да вот эту: "белый-то и православный"? Бенни полагал, что это из оперы "Жизнь за царя", но Ничипоренко это осмеял и разъяснил дело иначе.

- Он охмелел и пел сам не знал что, - отвечал Бенни.

Ничипоренко расхохотался.

- Не знал что! - повторил он и опять расхохотался. - Да, много вы, должно быть, наделаете, если так будете понимать. Эх вы, Англия, Англия, мореплаватели! А знаете ли вы, что народ-то похитрее нас с вами? Народ при "графчиках" никогда не заговорит о том, о чем он сам с собою говорит, да-с! Чтобы его знать, надо его слушать, когда он вас не видит, когда он вас не считает ни графчиком, ни барином, тогда его изучать надо, а не тогда, когда вы сами себя выдали и вашим шелковым зонтиком, и вашею "Режиною Викториею", и вашим рублем.

- Но как же его слушать и видеть так, чтобы он нас не видел? - спросила Англия, находя в самом деле некоторый, даже весьма немалый смысл в этом замечании.

- А это надо искать, надо ждать для этого случая... Их, таких случаев, очень много, и надо только не упускать их.

- Анафема! шейгиц... только обдирать народ знают! - послышалось вдруг в это время недалеко от них, в стороне.

"Предприниматели" вздрогнули и остановились. Кругом их уже была темная ночь: вдали то затихал, то снова раскатывался грохот разъезжавшегося по домам города; на небе изредка проскакивали чуть заметные звезды; на длинном, пустом, по-видимому, взвозе не было заметно ни души живой.

Но вот опять из темноты раздается:

- А рупь-то серебром узял. Зачем же ты рупь серебром узял? Узял, да и по шее - а? Есть разве теперь тебе такая правила, чтобы за свои деньги хрестьян бить по шее - а? Ты думаешь, что хрестьяне ничего. Ты куру с маслом ешь, а хрестьянину не надо ничего?..

Ничипоренко дернул Бенни за руку и прошептал: "тс-с-с!"

- А если хрестьянин за это тебе, собаке, голову долой - а? Секим башка долой - а? - произнес азартно, возвышаясь в это время, очевидно пьяный голос. - Ты думаешь, что тебе век куру с маслом есть!.. А я теперь, может, и сам хочу куру с маслом есть!

- Идем! - воскликнул Ничипоренко, порывая Бенни по тому направлению, откуда слышался голос.

- Вы слышите: он, должно быть, хмелен, и вот увидите, этот ничего не скроет, - он черт знает как проврется! а мы такого человека должны сберечь.

Бенни с этим согласился.

Они шли почти ощупью, потому что под прямым откосом прорезанного в горе взвоза было еще темнее, чем где-либо, а дорогого человека, который мог провраться и которого надо было спасти, не находили. Но дорогой человек им сам объявился.

- Что? - заговорил он снова в пяти шагах от них. - Что тебе медаль на грудь нацепили, так ты и грабить можешь... - а? Да я сам бляху-то куда хочешь себе подцеплю!

Ничипоренко и Бенни бросились на этот голос, как перепела на вабило.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Подоспев на голос роптавшего впотьмах незнакомца, Бенни и Ничипоренко разглядели мужика, который стоял, упершись обеими ладонями в срезанную стену довольно высокого земляного откоса и, изогнув на бок голову, косился на что-то через правое плечо. Он был пьян до такой степени, что едва стоял на ногах, и, вероятно, ничего не видел.

- Кто тебя ограбил? - спросил его Ничипоренко.

Мужик, шатаясь на подгибающихся коленях, продолжал сопеть и ругаться. Он, очевидно, не видал подошедших к нему предпринимателей и не слышал ничипоренковского вопроса.

Ничипоренко взял его за плечи, встряхнул и опять спросил, кто его обидел.

- А? - отозвался мужик.

- Кто тебя обидел, я говорю?

Мужик подумал с минуту, посопел и, опять заворачиваясь вправо через плечо, заговорил:

- Мош-ш-шен-н-ник, анафема., шейгиц!..

- Кого ты ругаешь? - спросил Ничипоренко. - За что?

- А зачем он рупь серебром узял! - отвечал мужик и снова закричал вправо; - Шейгиц! анафема... мошенник!

- Откуда он у вас взял их? - спросил Бенни, думая таким вопросом навести мысли пьяного человека на ближайшие его соображения.

Он не ошибся. Мужик тотчас переменил тон и с доверчивостию заговорил:

- Да как же, скажи: зачем он у меня с чертогона последний рупь серебра сдернул... а? Нешь ты затем здесь поставлен... а? Нешь ты за то будушник назван... а? Шейгиц ты, мошенник! - заговорил снова, валясь вправо головою, мужик.

- Что такое "чертогон"? - спросил у своего спутника шепотом Бенни.

Ничипоренко пожал плечами и отвечал:

- Черт его знает, что он мелет!

- Этого нельзя, - говорил мужик. - Ты в будку для проспанья меня вел и руль серебра смотал... Неш на это тебе закон есть... а?.

- Его просто нужно отправить домой, - проговорил Бенни и затем, снова обратясь к мужику, спросил: - Где вы живете?

- Что?

Бенни повторил свой вопрос.

Мужик подумал и отвечал:

- Пошел прочь!

- Я хочу вас домой довести.

- Пошел прочь, - опять так же незлобливо отвечал мужик. .

- Бросьте его, - сказал Ничипоренко. Бенни этого не послушался.