Читаем Загадки истории России полностью

Великий князь Николай Михайлович пишет:

«В такой стране, как Россия, уже с древних времен народ часто поддавался самым нелепым слухам, невероятным сказаниям, и имел склонность придавать веру всему сверхъестественному. Стоит только вспомнить появление самозванцев во время Бориса Годунова, известного Лжедмитрия I в Москве, Лжедмитрия II в Тушине, Емельяна Пугачева — при Екатерине И, чтобы убедиться в расположении народных масс верить самым грубым проявлениям фантазии смелых авантюристов. Этому способствовала обычно внезапная кончина или наследника престола, или самого монарха…»

С этим можно согласиться, но — только до известной степени. Такая точка зрения никак не может быть применена к истории с Федором Кузьмичом. Ни Отрепьев, ни Пугачев не скрывал и «тайны своего происхождения», т. е. называли себя государями. Открыто, без зазрения совести. На этом они и спекулировали, являя собой действительно «смелых авантюристов».

А Федор Кузьмич? Он упорно хранил свою тайну! Он не раскрыл ни своего прошлого, ни своего имени (Федор Кузьмич — конечно же, имя не настоящее, это псевдоним. И не случайный, как мы увидим ниже…), — не подействовали ни телесные наказания в Красноуфимске, ни просьбы окружавших его людей в годы жизни его в Сибири.

— Неужели можно допустить такую возможность, что Александр I, назвавшись Кузьмичом, позволил высечь себя розгами? — могут задать вопрос.

А что он мог сделать? Автор «Царственного мистика» рассуждает так: «Неужели после одиннадцати лет после своей официальной смерти он должен был сказать при виде розг или плетей — «Не смейте меня бить, я император!»? Скажи он так, ему никто не поверил бы, а наказание было бы удесятерено…» И далее: «Сказать — я Александр I — можно, но как это доказать? Не ссылаться же на императора Николая Павловича, который, хотя, конечно, и знал тайну своего брата, не мог в силу чисто государственных соображений раскрыть ее».

Наивным представляется и другой вопрос, который, впрочем, возникает естественно: если Кузьмич — император Александр I, то где он скрывался с 1825 по 1836 год?

Если б можно было это узнать! Увы, достоверно ничего пока мы не знаем. Возможно, скитался по монастырям, большей частью тем, которые расположены на юге России: на это указывает его хорошая осведомленность, позволившая ему составить маршрут Александры Никифоровны. Проведя несколько лет в южной и центральной России, он перебрался на Урал, где и был арестован как бродяга. Есть предположение, что какое-то время император прожил в Тибете…

Наконец, приведем еще одну, последнюю, «информацию к размышлению». Она была опубликована в 1914 году в журнале «Исторический Вестник».

У Александра I был камер-казак, всюду его сопровождавший чуть ли не с 1812 года — по фамилии Овчаров. Приехал он с императором и в Таганрог. Оттуда государь отпустил его в недолгий отпуск в родную станицу на Дону. Александр «умер» в его отсутствие. Когда казак вернулся в Таганрог и пожелал проститься с покойным, Волконский и Виллие к гробу его не подпустили…

Звали казака — Федором Кузьмичом!

14

Что же находилось в мешочке, висевшем у изголовья умиравшего старца? «В нем моя тайна…» — сказал Федор Кузьмич Хромову.

В мешочке находились две записки — узкие, лентообразные бумажки, исписанные с двух сторон.

На первой записке написано — на лицевой стороне:

«ВИДИШИЛИ НАКАКОЕ ВАС БЕЗСЛОВЕСИЕ СЧАСТИЕ СЛОВО ИЗНЕСЕ».

На обратной стороне:

«НО ЕГДА УБО А МОЛЧАТ П НЕВОЗВЕЩАЮТ».

На второй записке — на лицевой стороне:

1234

о в а зн

iДкеоамвр «А КРЫЮТ СТРУФИАН»

с з Д я

на обратной стороне:

во во

1837 г. мар. 26 в вол.

43. Пар.

Эти две бумажки известны под названием «тайны Федора Кузьмича». Многие исследователи пытались расшифровать эти записи.

«Пробовал и я, — пишет В. Барятинский, — но результатом моих стараний похвалиться не могу.

Во всяком случае, считаю долгом поделиться с читателями моими заключениями, ничего особенного не представляющими, но могущими, быть может, послужить материалом для более проницательных исследователей.

Первая записка как на лицевой, так и на обратной стороне ничего особенного из себя не представляет. Это — отдельные фразы, более или менее понятные, и во всяком случае к шифру второй записки никакого отношения не имеющие.

«ВИДИШИЛИ НАКАКОЕ ВАС БЕЗСЛОВЕСИЕ (или «безсловесне», как читают некоторые толкователи) СЧАСТИЕ СЛОВО (или «слава») ИЗНЕСЕ».

Это можно понять так: «Видишь ли, на какое молчание вас обрекло ваше счастье и ваше слово» (т. е. обещание) или «ваша слава».

Следующая запись:

«НО ЕГДА УБО А МОЛЧАТ П НЕВОЗВЕЩАЮТ».

Если согласиться с тем, что Федор Кузьмич — это император Александр, то смысл этой фразы понятен: «Но когда Александры молчат, то Павлы не возвещают», т. е. «Но когда Александр хранит молчание, то его не терзают угрызения совести относительно Павла».