Читаем Загадки истории России полностью

А какую роль играл доктор Тарасов? Документально известно лишь следующее: Тарасова позвали к императору лишь 14 ноября; он отказался вскрывать и бальзамировать тело, но составил протокол вскрытия, который, однако, отказался подписать, следствием чего явилось появление его заведомо подложной подписи; императрица поручила ему, Тарасову, наблюдать за телом во время перевозки на север — до погребения. Добавим к этому, что он является автором воспоминаний, в которых почти все время противоречит авторам других официальных документов и которые были напечатаны в «Русской Старине» в 1871–1872 годах — как раз в тот самый период, когда получили распространение слухи о тождестве Александра и Федора Кузьмича.

Можно предполагать, что Тарасов был посвящен в тайну, но лишь в последнюю минуту. Не обладая хладнокровием и выдержкой своего шотландского коллеги, он, возможно, «заартачился» и выразил свой протест именно отказом подписать протокол и проводить бальзамирование, но его, видимо, «уговорили», тем более что он и поделать ничего не мог против воли императора и таких лиц, как императрица, Волконский и Виллие. Для того же, чтобы его окончательно «задобрить», ему и дали почетное задание — следить за сохранностью покойного, обязав его, таким образом, хранить молчание.

Впрочем, это лишь предположения…

11

Но если Александр остался жив, то чье тело было похоронено в Петропавловской крепости? Вопрос второстепенный, но все же, все же…

В большом городе, каким является Таганрог, в конце концов не трудно было подобрать более или менее подходящего покойника — при твердо выраженной воле императора. Поиски, надо полагать, велись с 11 ноября, когда состоялся последний разговор Александра с императрицей, и закончились (предположительно) 18 ноября, когда Волконский «завладел» постелью Виллие, «чтобы быть поближе к императору». Можно представить себе такую картину: перебравшись поближе к императору, Волконский обговаривает последние детали плана, отправляется в дом Шихматовых и договаривается о переезде туда императрицы.

19 ноября утром Александр «умер» в присутствии одной лишь императрицы, в то время как Волконский и Дибич (ни во что, конечно, не посвященный) заблаговременно опечатывают бумаги Александра. Привоз чужого тела состоялся, надо полагать, в ночь с 19 на 20 ноября, а может быть, и раньше. Между прочим, и это весьма любопытно, все официальные документы хранят молчание о том, что происходило во дворце после 11 часов утра до 7 часов вечера 20 ноября.

Относительно «двойника» императора есть три предположения.

Согласно первому (наиболее распространенному, но наименее вероятному), вместо Александра было положено тело фельдъегеря Маскова, умершего, как мы знаем, 3 ноября при падении из экипажа по дороге в Таганрог.

Великий князь Николай Михайлович дает такие интересные сведения: «Во время моих бесед с покойным Николаем Карловичем Шильдером он неоднократно останавливался на этом случае (т. е. гибели фельдъегеря) и обращал мое внимание на заметку Тарасова. После ряда усилий… Шильдеру удалось напасть на след некоего Аполлона Аполлоновича Курбатова, профессора химии в Технологическом институте. Я лично пригласил профессора к себе, — пишет великий князь, — и вот что он мне передал в 1902 году, вскоре после кончины самого Шильдера. Курбатов по матери своей приходился внуком фельдъегеря Маскова, и у них в семье сложилось не то убеждение, не то предположение, что будто бы дед их, Масков, похоронен в соборе Петропавловской крепости вместо императора Александра I, что это предание ему, профессору, тоже известно и что дети Маскова допускали возможность такого предания. К сожалению, все дети Маскова давно умерли, их было пять, два сына и три дочери, также не было в живых и отца А.А. Курбатова, Аполлона Митрофановича, скончавшегося в 1857 году, и его жены, Александры Николаевны, урожденной Масковой, умершей в 90-х годах. Сам профессор (в то время уже пожилой человек) скончался в 1903 году. Других потомков как сыновей Маскова, так и дочерей мне не удалось отыскать. Во всяком случае курьезно, что такого рода предание могла вообще существовать и, по показанию Курбатова, это хранилось в семье в тайне и по понятным причинам избегалось оглашению».