Читаем Загадки истории России полностью

У доктора Тарасова: «Утро было пасмурное и мрачное; площадь перед дворцом вся была покрыта народом, который из церквей после моления об исцелении государя приходил толпами ко дворцу, чтобы получить вести о положении государя. Государь постоянно слабел, часто открывал глаза и прямо устремлял их на императрицу и святое Распятие. Последние взоры его были настоль умилительные и выражали столь спокойное и небесное упование, что все мы, присутствующие, при безутешном рыдании, проникнуты были невыразимым благоговением. В выражении лица его не было заметно ничего земного, а райское наслаждение и не единой черты страдания. Дыхание становилось все реже и тише».

В «Истории болезни» читаем: «В четверг, 19 ноября, день навсегда прискорбный, пароксизм закончился продолжительной агонией, к дыханию примешивались стоны, которые доказывали страдания больного, а также предсмертная икота. Дыхание становилось все короче; пять раз оно совершенно останавливалось и столько же раз возобновлялось. В три четверти одиннадцатого император испустил последний вздох в присутствии императрицы, которая оставалась одна в молитвах около своего умирающего супруга. Она оставалась около часа при бездыханном теле; это была она, которая закрыла глаза и рот покойнику».

Из дневника Виллие: «Ее величество императрица, которая провела много часов вместе со мною, одна у кровати императора все эти дни, оставалась до тех пор, пока наступила кончина в 11 часов без десяти минут сегодняшнего утра…»

А вот еще два свидетельства — доктора Добберта и камердинера Федорова.

Добберт пишет: «Он умер мучительной смертью. Борьба со смертью — агония — продолжалась почти одиннадцать часов».

По словам камердинера Федорова: «Она (императрица. — Авт.) полторы сутки находилась при императоре; за час до кончины государь, открыв глаза и видя около себя предстоящих любезнейшую царицу, барона Дибича, князя Волконского и прочих особ, не мог говорить, но память еще имел; сделал движение рукою, звал государыню, которая к нему подошла… Наконец, на исходе души великого своего супруга, сама изволила закрыть дражайшему своему царю глаза и, подвязав ему платком подбородок, залившись слезами, получила сильный обморок. Немедленно вынесли ее в другую комнату».

7

Документы, относящиеся к болезни и смерти Александра I, считаются достоверными, на них ссылаются все исследователи, доказывая, что абсурдно отождествлять Александра и старца Федора Кузьмича.

— Вот вам записки императрицы, вот воспоминания врачей, официальный журнал князя Волконского и «История болезни», — разве в них мало аргументов? Разве может еще оставаться хоть тень сомнения в подлинности кончины государя 19 ноября в Таганроге?

На первый взгляд кажется, что исследователи (а их десятки и десятки) правы. Как можно возражать против показаний очевидцев! Но позволительно будет высказать такое соображение: почему известный историк Н. К. Шильдер, несомненно лучший знаток жизни императора Александра I, — почему он в своем капитальном труде «Император Александр I» допускал возможность исчезновения государя из Таганрога и «перевоплощения» его в сибирского отшельника? Ведь не мог же он увлечься «романтической сказкой», были же у него какие-то серьезные для этого основания?

В официальном труде своем он не мог, конечно, открыто высказать свое мнение. Но во многих местах он делает на это намеки. И самые прозрачные из этих намеков — в примечаниях и приложениях к последнему, четвертому, тому его исследования.

Чем мог руководствоваться Шильдер? Да теми же документами, которые были и есть в распоряжении исследователей-историков. Просто-напросто он подверг их тщательному и кропотливому анализу.

Великий князь Николай Михайлович в своей книге «Легенда о кончине Александра I в образе старца Федора Кузьмича», приводя уже известные нам документы, пишет: «Почти все эти документы сходятся даже в подробностях о ходе болезни и о самой кончине государя…»

В. Барятинский в своем исследовании «Царственный мистик» отмечает, что августейший историк был прав, когда написал в начале этой фразы осторожное «почти». Документы эти очень редко сходятся, а иногда даже очень разительно расходятся. Так, перечитайте документы, относящиеся к роковому утру 19 ноября, и вы не сможете ответить на такие вопросы — безусловно немаловажные:

При каких обстоятельствах умер Александр — спокойно или в мучениях? в сознании или без сознания?

Кто присутствовал при кончине? одна императрица или еще кто-нибудь?

Как держала себя императрица после кончины супруга? спокойно или нет? плакала или нет? ушла ли она из комнаты сама или с ней сделался обморок и ее вынесли?

Какие же ответы можно дать на эти вопросы, основываясь на «бесспорных» документах, — спрашивает В. Барятинский и отвечает: «Не знаю, не знаю, не знаю…»

Возвратимся, однако, к документам.

Итак, вспомним, читатель, дату — 11 ноября. Не может быть сомнения в том, что именно в этот день случилось нечто особенное. Что именно — мы пока не знаем.