Читаем Загадки истории. Чингисхан полностью

То, что получили монголы от Китая, заслуживает особого внимания. Чингисхан сумел сделать так, что караваны верблюдов и повозок, запряженных волами, везли в его страну столько драгоценных тканей, что монголы стали использовать шелк в качестве оберточного материала для других своих ценностей. Это было неописуемое изобилие, праздник красоты. Забыв о своих сыромятных ремнях, воины стали использовать вместо них свернутые жгутом полотна шелка. Они увязывали в тюки одеяния, вышитые золотыми и серебряными нитями, с рисунками, изображающими цветущие пионы, летящих журавлей, крутые волны и мифических животных, а свои тапочки вышивали мелким жемчугом. Монголы наполняли повозки шелковыми ковриками, гобеленами, подушками, одеялами, кушаками, шнурами и кистями. Это было запредельное разнообразие тканей. Подходивших для практически любого вида одежды или украшения, для описания всех цветов ткани в монгольском языке не хватало слов.

Кроме шелка, атласа, парчи и газа они привезли с собой лакированную мебель, бумажные веера, фарфоровую посуду, металлические доспехи, бронзовые ножи, деревянных кукол, кроме этого, железные чайники, медные горшки, настольные игры и резные седла, а еще везли кувшинчики с духами и охрой, индиго, цветочные экстракты, ароматический воск, бальзамы и мускус. Повозки ломились от мехов с винами, бочек с медом, пачек черного чая, а за ними шли верблюды, от которых пахло фимиамом, лекарствами, киноварью и сандалом. Чиновники в поте лица записывали и перепроверяли груз каждого каравана верблюдов и повозок. Все, что могла предоставить китайская культура, прочно вошло в быт подданных Повелителя Вселенной.

За все столетия набегов и войн никто не привозил домой такой богатой добычи, как Чингисхан. Но природа человеческая остается неизменной. Каковы бы ни были объемы захваченных богатств, монголам хотелось большего. Каждый раз, когда они возвращались из походов с караванами ценностей, у них возникало еще большее желание получить новые богатства и товары. Каждый монгол мог восседать в своем гэре в собственном лакированном кресле, покрытом шелком; каждая девушка пользовалась духами и драгоценностями.

После этого многолетнего удачного похода у Чингисхана накопилось множество проблем, для решения которых требовалось его участие. Это касалось прежде всего его подданных, а также сибирских племен и племен уйгуров на юге. Сибирские племена перестали платить хану дань, и нужно было реагировать на неповиновение. Посол, прибывший в эти края, чтобы разобраться во всем и устранить причину неповиновения, был крайне удивлен. Оказалось, что во главе сибирских племен стояла женщина. Звали ее Ботогуй-таргун, что можно перевести примерно как Большая и Страшная. Выслушав претензии посланника Чингисхана, она поступила неожиданно. Вместо того чтобы передать послу тридцать девушек, которые стали бы женами монголов, она захватила в плен самого посла. Когда тот не вернулся, Чингисхан послал еще одного переговорщика, но и его взяли в плен.

Выступив в поход, чтобы покончить с неповиновением Ботогуй-таргун, монголы вновь попали в ловушку. Эта женщина была настоящим стратегом, к тому же абсолютно бесстрашным. Войска Ботогуй-таргун узнали о приближении монголов задолго до того, как те прибыли на их земли. Как опытный охотник, она послала воинов перекрыть тропу позади монгольского отряда, а сама устроила засаду на пути монголов. Победа осталась за ее воинами — в бою они даже убили военачальника монголов.

Узнав о результате похода, Чингисхан пришел в ярость. Сначала он был настолько зол, что собрался лично участвовать в наказании непокорной северной царицы и ее подданных. Но, поостыв, разработал новую стратегию борьбы, которая, к слову, принесла нужный результат. Обманный маневр отвлек войска Ботогуй-таргун, а основной отряд напал на ее воинов неожиданно с тыла. Послы были освобождены, а само племя в полном составе взяли в плен: мужчины стали слугами, а женщины — наложницами. Чингисхан отдал их предводительницу в жены второму послу, которого она и так уже, вероятно, взяла в мужья, потому что сохранила ему жизнь.

Этот эпизод не слишком обеспокоил Чингисхана. Больше всего его задело то, что противостояла ему женщина. А вот с уйгурами еще предстояло разбираться, и сделать это нужно было в кратчайшие сроки, с минимальными жертвами, чтобы еще раз подчеркнуть непререкаемый авторитет хана. Задача эта была выполнена, и наступил момент, когда в обширных владениях Чингисхана наступил мир. Казалось, ему предстоит доживать свои дни в покое и благополучии, в окружении своей семьи и любимых коней, купаясь в благодарности за то изобилие и роскошь, которые он принес своим подданным.