Читаем Задача – выжить! полностью

— Вообще странно, — сказал я, упав за деревом и положив перед собой МП. — Разведчиков в небе не было, заставы тоже никого не поймали. Или немцы точно знают, где мы, или они про нас вообще не знают и десант сбросили не для нас.

— А для кого же? — удивился Лешка, пристраивающий карабин между выступающими корнями соседнего дерева. — Тут кроме нас-то никого.

— Вот мы, когда через реку перебирались, тоже думали, что кроме нас тут никого, — напомнил ему недавние события я.

Минут десять мы лежали молча. Холод от земли стал постепенно пробираться сквозь куртку, навевая мысли о простуженных почках. Больно врезались в живот автоматные магазины.

— А может, это не немцы? — подумал я вслух, поправляя мешавший подсумок.

— А кто ж тогда? — отозвался Лешка.

— Может, наши.

— Думаешь, наступают? — В голосе Митрофанчика зазвучала радость. — На запад фашиста погнали?

Нет, дорогой. На запад мы еще немцев не скоро погоним… А сюда до 1944-го вообще не дойдем. Так что максимум – диверсионная группа. Но вслух говорить такое нельзя.

— Не знаю, — произнес я.

Мы еще помолчали.

— Слышишь? — спросил вдруг Лешка.

Я прислушался. Откуда-то издалека доносились звуки стрельбы.

— Стреляют вроде… — неуверенно произнес я.

— Значит, не наши, — вздохнул Лешка и принялся еще внимательнее всматриваться в темноту ночного леса.

Перестрелка продолжалась всего несколько минут. Наступила гробовая тишина, не нарушаемая ни шепотком, ни шорохом. Все напряженно прислушивались к звукам леса.

— Как думаешь, кто кого? — спросил Митрофанчик.

Я промолчал. Время тянулось медленно, как густой мед. Сколько я здесь уже лежу? Час? Казалось, уже давно должно было наступить утро, но в лесу царила все та же темнота. Хотелось вскочить и куда-то бежать, что-то делать. Я сдерживал себя изо всех сил. Наконец началось какое-то движение.

— Отбой! — прокричал кто-то.

— И что это было? — вставая и отряхиваясь, спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Пойдем узнаем, — предложил Лешка.

Мы пошли обратно к центру лагеря. Там снова собралась толпа. Мы протолкались сквозь плотный строй партизан и увидели виновников ночного переполоха. Перед майором стояли девять человек, одетых в форму Красной армии. Десятый парашютист сидел на земле. Над ним как раз хлопотала Ксанка, заведовавшая в отряде санчастью. Судя по всему, у бойца была прострелена нога, и наша врач как раз заканчивала ее перебинтовывать. Чуть в стороне лежали девять пухлых вещмешков и что-то, показавшееся мне большой коробкой.

— Старший лейтенант Бредун, — представился один из парашютистов. — Товарищ майор, разрешите поговорить с вами наедине.

Была дана команда разойтись, которую партизаны исполнили с явным нежеланием. Они расходились, то и дело оглядываясь на ночных пришельцев, буквально свалившихся на голову отряда. Тут и там раздавались вопросы, основной сутью которых было недоумение по поводу чудесного превращения «немецкого десанта» в бойцов Красной армии. Кто-то выразил ту же надежду о наступлении, которую недавно высказал мне Лешка.

А через полчаса меня вызвали к командиру. Пройдя мимо бдительного часового, охранявшего разговор капитана с захваченными парашютистами от любопытствующих партизан, я подошел к майору. Тут же присутствовала вся группа парашютистов, за исключением раненого, и Митрофаныч, который, похоже, успел и здесь выбиться в советники командира.

— Боец Найденов по вашему приказанию прибыл, — отрапортовал я, остановившись перед майором.

— Вольно, — скомандовал тот. — Вот, товарищи, и Найденов. Наш командир группы подрывников. Товарищ старший лейтенант, введите его кратко в курс дела.