Я подошел к завскладом и огляделся. Ассортимента нигде не было видно.

— Тебе чего? — спросил он.

— Пока патроны, — я указал на свой автомат, — а потом – посмотрим.

— Слушай, — завскладом хищно смотрел на мой МП, — давай я тебе за твой автомат дам хороший карабин и полсотни патронов?

Я покачал головой. Ага, разбежался менять хорошую скорострельную машинку на тяжелый карабин, в котором надо еще и затвор постоянно дергать!

— Я тебе еще две гранаты дам! — не сдавался Горбунов. — Даже три. И целую пригоршню табаку! Соглашайся!

При этом толстяк завскладом аж подпрыгивал, из-за чего стал похож на мячик. Я не выдержал и засмеялся.

— Та шо ви такое говорите?!! — Еврейский акцент из анекдотов вызвал вспышку смеха у бойцов, стоящих позади меня, и улыбку у лейтенанта и Митрофаныча. — Такой пгевосходный автомат менять на карабин и всего пригоршню табаку? Так гешефты не делают! Патроны.

Откуда-то из недр одного из ящиков быстро появились два магазина к МП, которые покрасневший от злости Горбунов сунул мне в руки.

— Следующий!

— Погоди, это все? — Я удивленно смотрел на две «палки» магазинов. — Мне ж этого на две минуты не хватит!

— Та шо ви такое говорите?!! — ехидно ухмыляясь, перекривил меня Горбунов. — Не задерживай очередь! Следующий!

Я сделал шаг в сторону и подождал, пока не отоварятся мои бойцы. Поскольку мы стояли в очереди последними, Горбунов, выдав Селиванову пару винтовочных обойм и увидев, что мы не расходимся, снова повернулся ко мне:

— Ну, что ты стоишь?

— Жду, когда вы освободитесь, — ответил я.

— Я же сказал, что больше патронов не дам. — Зав складом повернулся ко мне спиной, давая понять, что разговор окончен.

— Командир назначил меня старшим группы подрывников и приказал взять на складе все необходимое для работы. — Теперь настал мой черед ехидно улыбаться.

Горбунов снова повернулся ко мне и внимательно оглядел с ног до головы.

— И что тебе надо «для работы»?

— А что у вас есть? Взрывчатка, взрыватели, проволока, гвозди… — начал перечислять я.

— А гвозди тебе зачем? — удивился Горбунов.

— Из них осколочная рубашка для противопехотных мин хорошая получается. Так вот…

С Горбуновым мы провозились до обеда. Любую мелочь приходилось вытягивать из него клещами. Я даже два раза пригрозил пожаловаться майору, что завскладом препятствует выполнению приказа командира. Это действовало, но недолго – скаредность в итоге побеждала. В конце концов мы разошлись в разные стороны. Я, уставший от битвы за снаряжение, но нагруженный сам и нагрузивший своих бойцов добычей, отправился искать подходящую полянку в стороне от лагеря, на которой собирался расположить свою мастерскую, а Горбунов, недовольный нашим налетом на склад, — проводить инвентаризацию оставшихся запасов. В этом бою с «хомячеством» мы добыли два хороших мотка тонкой стальной проволоки, десяток штыков для «мосинки», которыми привыкли долбить тол, пару немецких штык-ножей, которые я прихватил просто потому, что они мне нравились, ящик 82-миллиметровых мин, три десятка запалов Ковешникова, десяток мешков и еще несколько мелочей, которые могли пригодиться в работе. Гранаты Ф-1, на которые я было посягнул, Горбунов все же отстоял, согласившись откупиться от меня еще двумя магазинами к МП. В общем и целом я был доволен началом нашей жизни в новом отряде.

Глава 9

Следующая неделя прошла относительно скучно. Мы устроились в небольшом овражке, который находился в пяти минутах ходьбы от основной части лагеря. Работы не было вообще, если не считать обучения новичков. Но и это обучение было в основном теоретическим. С материальной частью в моем хозяйстве было туго, поэтому наглядных пособий и практики не хватало. Кое-что, конечно, мы показывали нашему пополнению на изъятых со склада 82-миллиметровых минах, гранатах и взрывателях, но в основном приходилось просто чертить схемы на земле и объяснять «на пальцах». В качестве практических занятий я все же дал новичкам на растерзание две мины, из которых они выплавили тол. Результат получился неоднозначный. С первой миной разобрались без проблем, но вторую один из бойцов уронил в кипящую воду, и взрывчатка оказалась безнадежно испорчена. В качестве наказания за такой прокол этот боец был приговорен к трем дням хозяйственных работ – воды принести, дров для костра нарубить и тому подобное.

Как-то после обеда, нежась в теплых солнечных лучах, я заметил, как один из моих бойцов разбирает затвор своего карабина, аккуратно протирая запчасти смоченной в масле тряпочкой и складывая их на расстеленную портянку. Мне пришло в голову, что неплохо было бы и себе почистить оружие. «Парабеллум» не видел смазки с того момента, как я снял его с трупа немца. Да и об автомате надо было позаботиться. Дальнейшие мои действия изрядно повеселили собравшихся в нашем овражке. До переноса во времени я даже не держал в руках «парабеллум» и МП-38. Читал, конечно, справочник, смотрел передачи по оружию, но разбирать и собирать мне до этого доводилось только найденные затворы от «мосинки».