Что-то ярко-красное обжигает мне кисть. Я смотрю вниз — это кровь бьет фонтаном. Я тянусь к ране рукой, чтобы остановить кровотечение. Но куда делся лис? Где лис?

А потом вижу. Он на земле. Рана не просто открытая, она разверзается и становится все больше и больше, перерастая его тело, а потом и мое. Я отпрыгиваю назад, чтобы не дать ей поглотить меня. Но когда оглядываюсь, эта дыра уже чем-то заполнена. Из кожи лиса выходит человек. Это мужчина в возрасте, в каштановых волосах проседь. Он на кого-то немного похож, но, конечно, нет, этого не может быть. Он лис.

Я спас его. Я к этому никогда не привыкну.

Мужчина-лис смотрит на свои ладони, потом дотрагивается до шеи, проверяя шрамы. Не найдя ни одного, он снова пристально разглядывает пальцы, поворачивая руки разными сторонами.

— Я человек. Я жив. И я… старый. — Потом касается лица, будто ощупывая морщины. — Я провел свои лучшие годы в обличье лисы. Я произвожу ужасное впечатление?

Я все еще пытаюсь осознать, что Тодд теперь человек. Его лисья шкура лежит всеми забытая. Но самое интересное — за что его превратили в животное? Такое могло бы произойти с каждым?

— Нет, неплохо, — отвечаю я. — И вы не выглядите старым. Просто средних лет.

— Мне было двадцать пять, когда я изменился до полной неузнаваемости. Слава богу, одежда все еще мне впору. Но жена вряд ли узнает меня. Она, наверное, уже вышла замуж за кого-нибудь другого, подумала, что я ее бросил. Получится ли у меня когда-нибудь рассказать ей правду и убедить ее в своей честности?

Я вспоминаю игру с Мэг в «Четыре правды и одну ложь». Можно ли действительно знать о ком-то всю правду?

Мэг.

И тут до меня доходит. Уборка. Когда мы играли, я поверил, что она сама все прибирает.

Но теперь-то я знаю, что это была ложь. Одна ложь. В кафе порядок наводят домовые, не Мэг.

А если это она выдумала, то, значит, все другие утверждения верны.

Включая последнее.

«И пятое: я тайно безумно в тебя влюблена».

Мэг любит меня. По крайней мере, любила, когда говорила это. Она пыталась сказать мне об этом, но я все время игнорировал ее. Я в эйфории и в отчаянии одновременно. Мэг любит меня. Любила меня. Неужели я понял это слишком поздно? Неужели дал ей ускользнуть прямо из рук?

— Спасибо!

Лис прерывает мои размышления и кладет мне на плечи руки. Они грубые, наверное, из-за того, что он на них столько лет ходил. Тодд трясет меня, обнимает, подпрыгивает от счастья.

— Я не в силах тебя как следует отблагодарить.

— Был рад помочь. А сейчас извините, но мне пора.

Я должен найти Мэг. Половина четвертого. Если ехать без остановки, то можно успеть пробраться в отель, пока Фарнесворт не придет и не заметит меня, а потом подождать ее в мастерской.

Если она не улетела выходить замуж за своего принца.

Но что-то подсказывает мне: это не так, Мэг просто притворялась такой счастливой, чтобы я ревновал. Это сработало.

Мэг меня любит. Она бы не просила эльфов делать туфли, если бы не любила. Я уверен.

Именно эта мысль уносит меня от лиса.

— Вот. — Я сую ему несколько банкнот. — Это вам для начала. Мне нужно идти.

— Но подожди! Я хочу поговорить с тобой.

— Может, еще встретимся. — Я направляюсь к машине.

— Стой! Дай мне…

Дверь захлопывается. Нет времени на долгие прощания. Я должен найти Мэг.

Глава 43

Я мчусь по безлюдным улицам. На полпути замечаю, что бензин почти на нуле, но надеюсь, что его все-таки хватит. Я внушаю мотору: не останавливайся. Не сейчас. Начинается дождь. Потом усиливается так, что я вижу только размытый красно-белый свет. Я чувствую, как моя машина-гидроплан выходит из-под контроля. Ее заносит вправо, но я продолжаю ехать. Немного притормаживаю. Когда узнаешь, что человек, которого ты любишь, тоже любит тебя, — нельзя ждать. Нужно торопиться.

Я еле дотягиваю до отеля.

У парковки для служащих автомобиль останавливается и выдыхает.

Четыре часа. В холле безлюдно. Место, где были лебеди, пусто и как-то непривычно сверкает. Ночной портье не поднимает головы. Слишком рано даже для Мэг, но я понимаю, что мой единственный шанс — не ложиться и дождаться ее здесь.

Я незаметно проскальзываю в мастерскую и закрываю дверь, чтобы не попасться на глаза Фарнесворту. Сажусь. Взвешиваю, что приобрел и что, возможно, потерял. Мне хотелось всего — любви, приключений. Откуда я мог знать, что главное приключение со мной уже произошло, а моя единственная любовь — девушка-соседка?

Я просматриваю маркетинговый план, который для меня составили домовые. Папка не очень толстая, и, когда я ее открываю, там оказывается только одна страница. На ней написано:

«Сделай так, чтобы принцесса Викториана упомянула эти туфли на телевидении».

«Сделай так, чтобы принцесса Викториана упомянула эти туфли в журналах».