— Ой, ну хорошо. — Он сидит на задних лапах, не сводя глаз с лепешки. — Но так как ты провалил первый экзамен, я попрошу тебя сделать кое-что еще. Теперь я хочу, чтобы ты не просто остановился в том мотеле, но еще и украл там кое-что для меня.

— Украл?

Лис кивает.

— В баре живет золотая птица, гордость и радость бармена. Днем она сидит в деревянной клетке, а ночью — в золотой. С четырех до семи утра бар всегда закрыт. Дверь заперта, но за ней не следят, поэтому постоялец отеля мог бы запросто туда войти — особенно при помощи волшебной мантии.

— Но я не ворую. — Я вспоминаю о лебедях в нашем отеле, как Фарнесворт их любит. А если бармен тоже так относится к этой птице? Еще я думаю о тех парнях, которые наверняка или побьют меня, или сделают со мной что-нибудь похуже. — Нет, я не смогу.

— Хорошо. — Лис отворачивается.

— Подожди! Может, я могу выполнить какое-то другое твое поручение?

— Нет. Ты уже один раз подвел меня. Если хочешь узнать, как найти лягушку, принеси мне эту птицу. Я стараюсь тебе помочь, тебе и твоей бедной матери. Но никто не говорил, что завоевать принцессу будет легко.

Лепешка у меня в руке уже остыла и немного подсохла.

— Ты собираешься убить эту птицу?

— А что, если и да? Разве жизнь принца не стоит жизни птицы? Но нет. Я не убью ее. Я просто хочу посмотреть на нее.

Я думаю об этом.

Наверное, это действительно мерзко — когда тебя превращают в лиса и вынуждают питаться отбросами. Может, эта птица тоже из бывших.

— Ты знаком с этой птицей?

— А какое это имеет значение? Тебе нужна информация?

Нужна. Это не имеет никакого значения. И если узнать, где лягушка, можно только таким способом, то я украду птицу. Иногда приходится быть не особо разборчивым, чтобы получить то, что тебе надо.

— Хорошо, — говорю я.

— Вот молодец! Ты должен запомнить только одно. Птица спит в золотой клетке, а обычная деревянная клетка стоит рядом. Тебе нужно обязательно пересадить ее из одной клетки в другую — иначе она не захочет уходить с тобой.

— Деревянная клетка. Понял. Но почему?

— Это часть экзамена.

Я киваю и стараюсь не думать о той части, которая касается непосредственно самой кражи, когда мне придется обворовать этих страшных парней из бара.

— И дай мне теперь эту лепешку.

Я беру несколько маффинов себе и отдаю лису весь пакет. Потом ухожу, оставляя его наслаждаться круассаном.

— Джонни? — вдруг останавливает меня его голос.

Я поворачиваюсь.

— Как зовут твою маму?

— Мари, — удивленно отвечаю я.

— Милое имя, — комментирует лис и возвращается к своим лепешкам.

Я направляюсь к мотелю. До наступления ночи еще долго, очень долго. Но я не хочу, чтобы сегодня мои планы опять кто-то нарушил. Лис может не дать мне еще одного шанса. Подходя по дорожке к гостинице, я замечаю лягушку. Ту самую! Она смотрит прямо на меня и собирается прыгнуть в сторону пансиона. Я делаю шаг ей навстречу. Лягушка замирает и не сводит с меня глаз.

Нет. Она не настоящая, и я не должен обращать на нее внимание. Я поворачиваюсь к ней спиной и иду к дверям мотеля. К счастью, они открываются. Когда я оглядываюсь, лягушки уже нет.

Глава 20

Я попал в гостиницу через боковой вход — в бар ведут другие двери. Надеюсь, тут хоть не так опасно. За стойкой регистрации никого нет. Я жду. Ничего. Через несколько минут я нажимаю на кнопку звонка. Я стараюсь, чтобы вышло негромко, чтобы не взбесить какого-нибудь нервного товарища, который может работать в таком местечке. Все равно ничего.

Я сажусь на пол (потому что стульев нет) и снова жду. Через час я понимаю, что никто не придет. Я также понимаю, что голоден. Вчера и сегодня я ел одни только маффины, и большую их часть отдал лису. Из бара доносится грубый смех. На моих часах десять утра — эти парни рано начинают! Пахнет какой-то едой, а мне она просто необходима… хорошо, заодно еще спрошу, где портье.

Я встаю и иду к бару. Темно, как ночью. В дверях я задерживаюсь — входить не хочется. Но что они могут сделать? Избить меня? Я милый, вежливый человек, которого никогда не бьют.

В баре те же парни, что и вчера, и на них та же одежда. Золотая птица, похожая на канарейку, спит в своей деревянной клетке, которая висит над барной стойкой. Я пережидаю (вежливо), пока эти мужчины закончат разговор, и подхожу к бармену.

— Простите, не найдется ли у вас, случайно, чего-нибудь поесть? И я бы также хотел остановиться тут на одну ночь.

— Кое-что осталось со вчерашнего дня, могу тебе разогреть. — Бармен прищуривается на меня. — Эй, а я ведь видел тебя на улице у мусорного контейнера?

— Разогрейте, пожалуйста, — говорю я, не обращая внимания на его вопрос, а также на свое беспокойство по поводу того, что могло остаться в таком месте.

— Да, точно, ты был там на улице, разговаривал сам с собой.

— Не могли бы вы дать мне еду? — Я протягиваю ему двадцатку. — Сдачи не надо.

— У-у, большой транжира? — Бармен смеется, но берет деньги и поворачивается к холодильнику. — У нас только пара гамбургеров.

— Да хоть что-нибудь.

Тут с улицы доносится рев мотора. Он кажется мне знакомым. Слишком знакомым.