Читаем Забытые полностью

– А не могли бы вы нам помочь с именами других сотрудников, работавших в Элиселунде в то же время, что и ваш муж? – попытался Эйк продолжить разговор, не обращая внимания на то, что Луиза уже поднялась.

– Я никого из них не знала, – тихим голосом ответила вдова. – Приезжая домой, муж не рассказывал ни об умственно отсталых, ни о своих коллегах. – Она наклонилась и подняла с пола костыль, а потом направилась к выходу, на ходу продолжив свою мысль: – И мы, собственно, были очень этому рады.

– Не провожайте нас, мы закроем за собой, – поспешила сказать Рик, когда Нордстрём тоже встал и поблагодарил хозяйку за то, что она согласилась принять их для беседы.

– А теперь я хочу пива, пива! – простонал Эйк, когда они оказались на тротуаре перед домом. – Ну и жизнь! Как ты думаешь, она вот так и сидела и копила горечь все последние тридцать лет?

Луиза пожала плечами и пошла к автомобилю.

– Да уж, вряд ли это можно назвать завидным образцом совместной жизни, – согласилась она и спросила напарника, где он припарковался.

– На поезде было быстрее, – ответил он и уцепился за предложение коллеги сделать крюк и подвезти его в Сюдхавнен. – Только по одной, – просительно произнёс он, когда они остановились перед заведением Уллы. – Я угощаю.

– Пациенты умирали, потому что он халатно выполнял свою работу, – сказала Луиза, когда Улла, поставив перед ними две кружки пива, отошла.

В зале было накурено, и за их спинами четверо мужчин играли на бильярде. Рик наклонилась вперёд в попытке перекричать музыкальный автомат.

– Но когда человек оказывается живым после того, как выписано свидетельство о его смерти, это уже халатностью не назовёшь, – продолжила она и покачала головой. – Ему-то какой был прок от того, что он удалил сведения о Лисеметте из системы учёта? И что имела в виду его вдова, сказав, что он был на крючке у заведующей?

Эйк опрокинул в себя содержимое стопарика и поднял его в воздух, чтобы показать Улле, что ему нужно налить ещё.

– То, что он покончил с собой там, тоже о многом говорит, – заметил он и выложил на стол сигареты. – Ты не против, что я закурю?

Луиза усмехнулась и покачала головой:

– Спасибо, что спросил разрешения, но тут, я вижу, все курят. – Она огляделась в помещении. – На работе небось не спрашиваешь!

– Он покончил с собой в Элиселунде, потому что хотел быть уверенным в том, что все увидят: он ответил за последствия своих неблаговидных поступков, – предположил Нордстрём.

– А почему это было для него важно? – спросила Рик и опустила глаза, когда темноволосый мужчина с пивным брюшком и в кожаном жилете облокотился о её стул и спросил, не хочет ли она потанцевать.

– Йённе, отвали, – сказал Эйк, отмахиваясь от него.

Посетителей в заведении Уллы было человек восемь-десять. Все они, кроме тех, что гоняли шары на бильярде, торчали в баре, где за стойкой стояла сама Улла, уперев свои пухлые руки о барную стойку и время от времени поглядывая в сторону столика, за которым сидели Луиза и Эйк.

– Потому что чему-то настал конец, – продолжил Нордстрём. – Он взял на себя ответственность за что-то, что там произошло.

– Что-то, связанное с Лисеметте? – предположила его собеседница и кивнула, когда он спросил, не хочет ли она выпить с ним пива по последней.

У Луизы затекли и руки, и ноги, когда её разбудил звонок телефона. Она и не заметила, как вырубилась на диване, после того как такси сгрузило её во Фредериксберге часов в одиннадцать вечера. Последняя порция пива переросла в несколько самых последних, и Рик узнала, почему в гардеробе Эйка Нордстрёма есть только чёрная одежда. Потому что одежда не интересовала его абсолютно и было проще, если вся она была одинаковой и могла закупаться партиями. Выудить из него эту информацию Луизе стоило порции пива, но зато он проставился, рассказывая ей, что каждое утро в любую погоду ныряет с мола в Сюдхавнене. Рик попробовала было расспрашивать коллегу о личной жизни, но тут он как воды в рот набрал. Зато и она ничего не рассказала ему, когда он пытался разузнать у неё о её давнем возлюбленном и о Томсене-Большом.

Телефон не унимался, и Луиза шуганула собаку, когда та сунулась ей в лицо своим мокрым носом, обрадовавшись, что хозяйка пошевелилась.

– Я выхожу замуж! – пропела Камилла, когда Рик наконец ответила на звонок.

– Гммм… – пробормотала Луиза, отпихивая от себя Дину. – Тебе удалось задобрить пастора?

– Ну уж ни черта подобного! – засмеялась Линд. – Регистрация в ратуше сегодня в половине двенадцатого. Фредерик обо всём договорился.

Рик так и села.

– Боюсь, я не смогу прийти! – воскликнула она, подумав, что подруга, видимо, ожидает, что она появится на церемонии с цветами и шампанским.

– А тебя никто и не зовёт. Мы отметим наше бракосочетание в постели морем шампанского.

И Камилла снова захохотала.

– Ты пьяная, что ли? – спросила сбитая с толку Луиза и встала. – Где ты вообще?

– Я в «Принсен». Фредерик снял апартаменты и в ожидании меня рассыпал по всему полу розовые лепестки.