Читаем Забытые полностью

– В последний раз я видела Лисеметте, когда её тельце достали из ванны, – добавила старушка. – Мне даже не разрешили навестить её в лечебной палате, а я-то им обеим купила шоколада.

Снова настала тишина, но на этот раз она была исполнена такой печали, что журналистка почувствовала, что не может больше мучить эту женщину. Пора было уходить.

– Я стараюсь не вспоминать об Элиселунде, – сказала Эскильсен, когда они вышли во двор и Камилла уже забросила сумку в автомобиль. – Господин Нёрсков, заведовавший тогда интернатом, через несколько лет вышел на пенсию, и мне не стыдно признаться, что цветов на его прощальный вечер я не посылала. Он со мной безобразно обошёлся, хотя это истопник недоглядел за котлом, а ведь это входило в его обязанности. – Она замолчала, задумавшись, и не сразу заговорила снова: – Последнее время существования интерната им заведовала Парков, но с ней я никогда не встречалась. Единственное, что я с уверенностью могу утверждать о двойняшках, – это что, если от них это зависело, они никогда бы не расстались.

Именно эти слова крутились в голове у Линд, когда она ехала назад, в Роскилле. Если обе сестры были живы на момент, когда были выписаны свидетельства об их смерти, то они находились в одном и том же месте, и если Метте всё ещё была жива, когда её сестра на прошлой неделе упала с обрыва и разбилась, то где же она теперь? И как она обходится без сестрички?

Камилле пришло в голову так много разных вопросов, что её мысли стали мешаться и ей никак не удавалось упорядочить их. Она съехала на обочину, достала из сумки айфон и включила диктофон, чтобы надиктовать себе список того, что нужно будет выяснить, когда она приедет домой. Тут Линд сообразила, что с тех пор, как она села за накрытый полосатой клеёнкой стол Агнеты Эскильсен, она ни разу не вспомнила ни о Фредерике, ни о свадебных планах.

Крохотные участки садоводства так тесно прилегали один к другому, что, когда соседи обедали, хотелось протянуть руку и влезть ложкой в их салатницу, подумала Луиза, встав из-за стоявшего в саду столика, чтобы убрать с него посуду после ужина. Но и она не могла бы отрицать, что маленький чёрный домик и сад, принадлежавшие подруге Греты Миллинг, действовали на неё успокаивающе. Её мучила совесть из-за того, что она смылась и с работы, и от Йонаса, хотя сам он и не знал об этом, и для неё оказалось неприятным сюрпризом, что прошлое до сих пор так крепко держало её.

Она поставила салатницу на стопку с тарелками и отнесла всё в маленькую кухоньку за гостиной.

Там Мелвин варил кофе – по-старинному, на плите, а обе пожилые женщины мыли посуду. Вместе они едва помещались на кухне, но обстановка была такой расслабленной, что никто не обращал на это внимания, отметила Луиза, и ей вдруг стало так покойно на душе оттого, что вокруг неё были люди и своим присутствием они заполняли тишину, которая обрушилась на неё, когда она бежала с кладбища. По пути домой она чувствовала полнейшее опустошение и стыдилась того, что оказалась не в состоянии даже возложить цветы на могилу Клауса.

– Сахара надо? – спросила Грета, посмотрев на Луизу.

Та покачала головой и сказала, что пьёт просто с молоком.

Она не стала распространяться о своей поездке в Вальсё, и, когда сосед спросил её, не хотят ли они с сыном прокатиться вместе с ним в садоводство и поужинать там, ей больше всего хотелось броситься на постель и накрыться одеялом с головой. Но Йонасу очень хотелось поехать, и она в конце концов согласилась. Йонас бывал тут пару раз до этого. Мальчик обожал это место и уже приобрёл друзей, бродя по дорожкам между участками, так что после еды он сразу улизнул.

Мелвин протянул Луизе плед и прихлопнул пару комаров на своей руке. Никому не хотелось уходить из сада, так что они решили укутаться потеплее и посидеть там ещё.

– Как ты думаешь, Йонас курит? – спросила Рик, устроившись поудобнее.

Непонятно почему она надеялась, что в ответ услышит «да», и тогда у неё появится конкретный повод задуматься о чём-то ином, кроме самой себя.

Мелвин улыбнулся ей, покачав головой.

– Сейчас у парнишки только одно в голове, – сказал он, – это музыка. К тому же если бы он курил, то делал бы это за компанию с Маркусом: этот дымит как паровоз, и уже давненько.

Луиза ошарашенно глянула на старика.

– Почему же ты ничего не говорил?

Её сосед немного замешкался с ответом.

– Мне кажется, молодые имеют право иметь личную жизнь, в которую нам не следует соваться, – сказал он наконец. – Росли-росли и постепенно вошли в тот возраст, когда естественно иметь маленькие тайны.

– Нет, Мелвин, ты уж, пожалуйста, говори мне, если обнаружишь что-нибудь этакое! – воскликнула Рик. В кои-то веки она рассердилась на своего друга.

С дорожки между участками послышались голоса Йонаса и его друзей, и Мелвин понизил голос.

– А у тебя разве в этом возрасте не было тайн от твоих родителей? – спросил он.