Читаем Забыть о девочках полностью

Вскоре после этого они устроили ранний ужин, во время которого ни разу не упомянули о недавней вспышке гнева у Розы. Все трое ели горячие бутерброды с сыром – тосты, как назвала их Роза, – а Юнона между делом расспрашивала Рут о Нью-Йорке и с полной уверенностью утверждала, что однажды тоже будет там жить.

После этого разговор, как и вчерашние свечи, выгорел полностью.

Рут собирается выключить свет и спать, но внезапно замечает в дверях Юнону. Девочка сморит на нее необычным взглядом.

– Ничего, если я иногда буду вам писать? – спрашивает она, входя в комнату.

– Конечно, – поднимаясь, отвечает Рут. Она говорит это искренне.

– Круто. – Юнона садится на краешек кровати. – Что это? – Она протягивает руку к подарку Гидеона на тумбочке.

Позднее Рут пожалеет, что быстро схватила трискелион и не дала Юноне к нему прикоснуться, но это получилось автоматически.

Явно удивленная отказом, Юнона отдергивает руку:

– Ого! Ну ладно. Я не собиралась его ломать.

– Прости. – Рут берет тройную спираль и протягивает Юноне. – Это подарок моего дяди. Талисман. Он сам его сделал, чтобы меня защищал.

Юнона осторожно берет трискелион, с невозмутимым видом проводит пальцем по спиралям.

– От чего он должен вас защищать?

– Думаю, главным образом от меня самой. Иногда мне это нужно.

Если эти слова и находят отклик у Юноны, виду она не показывает.

Отдав трискелион хозяйке, она встает и вздыхает:

– Везет вам, Рут.

– Везет?

– Да. Вы уезжаете. Я все бы отдала, только бы уехать вместе с вами.

– В твоем возрасте я еще жила с мамой, – начинает Рут, но Юнона хмурится в ответ:

– Вы жили в Нью-Йорке, а не в каком-то захолустье, где все тебя ненавидят.

– Они же не ненавидят тебя? – Рут слышит сама, что фраза прозвучала как вопрос.

– Еще как ненавидят. Из-за того, что сделал отец, всю нашу семью теперь считают отбросами. В друзьях у мамы остались только лошади.

Юнона делает шаг в сторону двери, но останавливается.

– Вообще-то, у нее нет средств, чтобы их содержать. Но она все равно продолжает их спасать. Будто хочет показать, какой бы она была, если бы не мужчины. – Юнона вздергивает бровь. – Ладно. Спасибо, что разрешили написать. Понимаю, мы с вами не друзья, но, возможно, мне удастся уговорить маму дать второй шанс вашему подкасту. Посмотрю, что можно сделать.

– Буду очень признательна, – отвечает Рут.

Ей бы так хотелось сделать что-нибудь хорошее для этой девочки.

– Без проблем. – Юнона пожимает плечами. – Вы, Рут-Энн Бейкер, самое интересное, что приключилось со мной за последнее время. Когда вы уедете, жизнь снова станет такой скучной.

На следующее утро Рут в аэропорту ждет рейс в Окленд. И опять с маниакальной настойчивостью заглядывает в телефон.

Невозможно отрицать, что у жизни на ферме Малвэйни, в отрыве от цивилизации (то есть от интернета), есть свои преимущества. Взять хотя бы возможность сосредоточиться на одном деле. Но когда на половине пути в аэропорт телефон вдруг ожил, Рут испытала чувство невероятного облегчения. Даже на той небольшой возвышенности около дома, которую показала ей Юнона, покрытия было достаточно лишь для того, чтобы написать Джо, что у нее все в порядке. Электронная почта не загружалась, как и сайты «Что с ней случилось?» и «Удивительнее вымысла». На том холме она все равно, по сути, была оторванной от мира.

Но сейчас мир вновь у кончиков ее пальцев.

– Кто-то скучал по вам, да? – спросил Джордж с водительского сиденья, услышав сигналы телефона. – Дома ждет парень?

На обратном пути из Марама-Ривер он был гораздо разговорчивей.

– Только собака, – пошутила Рут.

Но все же она позволила себе подумать о Гейбе, о тех, несомненно, милых сообщениях, которые он прислал – просто очень не вовремя. Теперь мяч на ее стороне, и она может либо проигнорировать те сообщения, либо сделать ответный пас.

Сейчас, сидя в аэропорту, она все еще не решила, как ей поступить.

Есть масса других вещей, которые требуют ее внимания. Например, за то время, пока Рут была без связи, в новостях перестали упоминать Коко Уилсон. Со дня похищения малышки прошло почти три недели, и теперь Рут боится, что она исчезнет во второй раз. Сейчас в новостях только и разговоров что о Хиллари Клинтон, официально вступившей в борьбу за президентское кресло, и обо всех тех мужчинах, что ей противодействуют. Рут в курсе, что внимание людей быстро ослабевает даже в лучшие времена, и остается лишь надеяться, что хотя бы немного этого внимания останется для ребенка, которому оно сейчас так нужно.

Далее, странички Эмити в социальных сетях. Удивительно, но с того времени, когда Рут в последний раз их просматривала, нет ни одного нового поста о Париже. Это очень не похоже на Эмити. Фотографии в последнем посте, опубликованном всего несколько часов назад, судя по всему, сняты из бара на крыше в Бруклине с видом на Манхэттен. Очень странно, думает Рут, ведь Эмити совершенно точно говорила, что уезжает на месяц. Может, «друг» попросил ее не распространяться о поездке в Париж, и это фото – просто отвлекающий маневр. Надо будет спросить у нее, когда обе вернутся в Нью-Йорк.