Читаем За русский народ! полностью

Одновременно с осуществлением политики борьбы против местного национализма на заключительном этапе войны были заложены основы политики борьбы с «низкопоклонством перед Западом», которая получила развитие в послевоенные годы. В докладной записке Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) от 21 февраля 1944 г. говорилось «о некоторых фактах нездоровых явлений и вывихов в области идеологии» среди интеллигенции, в частности, проявившихся на IX пленуме Союза советских архитекторов, когда «выступавшие всемерно охаивали все, что было создано усилиями нашего народа в области промышленного и гражданского строительства». Было указано на наличие «вредного космополитизма» в советской архитектуре, так как «значительная часть архитекторов игнорирует национальные традиции». В упомянутом выше постановлении «О состоянии и мерах улучшения массово — политической и идеологической работы в Татарской партийной организации» осуждались проявления «низкопоклонства» в газете «Красная Татария», которая принижала «роль Красной Армии в борьбе за разгром немец- ко — фашистских захватчиков» и преклонялась «перед военной мощью, техникой и культурой буржуазных стран». В основу послевоенной борьбы с «низкопоклонством», среди прочих, легли идеи о превосходстве русской науки, искусства, литературы и пр., которые начали пропагандироваться в 1944–1945 гг.

С одной стороны, пропаганда утверждала ожидание более сильного роста патриотизма и национального самосознания после Великой Отечественной войны, чем после Отечественной войны 1812 г. С другой стороны, советское руководство этого же и опасалось, так как в свое время «декабристы несли прогрессивные идеи, а сейчас просачивается реакция, капиталистическая идеология». Поэтому ставилась задача отследить, «какое впечатление остается у солдата и офицера от пребывания в иностранном государстве», своевременно реагировать на настроения солдат и офицеров, прибывших из освобожденных стран Европы домой90. Характерно, что и гитлеровская пропаганда отмечала как важный факт то, что «русский народ получил возможность узнать, что представляет собой Западная Европа»91.

Руководство страны стояло перед необходимостью пышной фразеологией прикрыть низкий жизненный уровень в СССР, который особенно бросался в глаза офицерам и солдатам после знакомства с жизнью стран Европы92. Такое знакомство вызывало у советских воинов культурный шок и «психологическую переориентацию личности», что представляло определенную опасность для режима93. Под предлогом преодоления низкопоклонства и космополитизма советскому руководству пришлось начать борьбу с положительным образом стран — союзниц, в первую очередь США, который во время войны активно создавался самой советской пропагандой94.

Борьба с «низкопоклонством», которая получила развитие в послевоенное время, может быть связана с противодействием т. н. «плану Даллеса» — датированной 1945 годом разработке американских спецслужб по морально — политическому разложению советского народа в послевоенные годы. Однако сам этот документ, в существовании которого убеждены многие пишушие о нем авторы, до сих не представлен95.

Итак, на заключительном этапе войны произошло выравнивание возникшего ранее идеологического крена в сторону усиления русского национального фактора. Снижение накала пропаганды русской национальной гордости, величия и патриотизма было очевидным. Руководство страны беспокоил возможный всплеск национализма среди народов СССР, поэтому оно стало опасаться, что «дальнейшая пропаганда идей русского великодер- жавия вызовет обратную реакцию других народов и создаст угрозу целостности большевистской империи»96.

Национальная политика в СССР претерпела ревизию в пользу укрепления базовых принципов «советского патриотизма», якобы в одинаковой мере свойственного всем народам СССР. Русский народ теперь использовался в основном не как нечто самоценное, а как «цементирующий», государствообразующий фактор. Следует согласиться с мнением, что интернациональные основания коммунистической власти в СССР остались незыблемыми. Советское руководство идентифицировало себя «с великодержавной империей, а не с русской идеей в ее бердяевском понимании», т. к. руководители государства «ясно отдавали себе отчет в том, что одного лишь русского национализма

Плакат, подчеркивавший историческую связь между красноармейцами и Русской армией