Читаем За грехи отцов полностью

– Или это связано с изменением условий социальной помощи, или с особенностями Тайры как пациентки. Я могу сказать от себя, что жертвы подобного насилия… сложны в терапии. Они никому не доверяют, им очень сложно войти в терапевтический альянс с психологом. Чувствуя малейшую угрозу, часть из них бежит, другая – закрывается. Тайра могла менять специалистов потому, что не чувствовала себя в безопасности ни с кем из них. Или же причина проста, и как я уже говорила, в это вмешивалась служба социальной помощи. Скорее всего, выделенные средства можно было реализовать только по определенным программам. И с точки зрения системы психологической помощи в городе на таких местах, куда потоком идут жертвы домашнего насилия, представители незащищенных слоев общества, специалисты долго не задерживаются. Просто не выдерживают. У меня пока что все.

– Хорошая работа, Коллинс, – одобрил Грин. – Продолжайте.

– Мне жаль, что поиски в архиве не дали результата, детектив, – смущенно улыбнулась Кейра.

– А это не удивительно, – вступил Оуен, с суровым видом глядя в свой ноутбук. – И занимательно. И подозрительно. Я наконец-то получил доступ к логам сервера, на котором располагается наша система архивации. И могу утверждать три вещи. Во-первых, файлы действительно были удалены. Во-вторых, первое удаление произошло в день, когда мы нашли Лоран. В-третьих, это было сделано с компьютера Катарины Куге. Ночью. Не берусь утверждать, что это она, но круг сужается, потому что тот, кто это сделал, находился в управлении. Допускаю проникновение. Положа руку на печень, с охраной данных у нас так себе. И при большом желании и смекалке почти любой может добраться и до архива незамеченным. Но также я бы поговорил с самой Катариной. Может, она замечала что-то странное.

– Она сама странная, – вмешалась Кейра. – Мне кажется, она чем-то серьезно больна. Я то и дело вижу выражение боли у нее на лице.

– Больна? – удивленно переспросил Грин. В голове начала складываться мозаика, но все еще не хватало решающего фрагмента.

– Да, – кивнула Коллинс, с совершенно неуместной улыбкой глядя на детектива. – С ней точно надо поговорить. Позвать ее?

– Подожди, – покачал головой Аксель. – Дилан, продолжай.

Айтишник пожал плечами, отодвинул от себя ноутбук и обвел всех выразительным взглядом. Тресс угрюмо молчал. Он вообще в последнее время говорил мало, измученный бесполезными анализами вещественных улик с мест преступления. Обычно именно криминалисты играли решающую роль в расследовании. Именно они подкидывали то, что позволяло напасть на след убийцы и поймать его. Но в этом деле все шло не так.

– Я должен проверить компьютер Катарины. А кто-то из вас должен добыть журнал посещений архива и управления в нужный день.

– Займусь, – подал голос Артур. – Я тут подумал вот о чем. Катарина Куге действительно работает в полиции тридцать лет. Но она совершенно не продвинулась по службе и несколько раз уходила из управления, а потом возвращалась. По сути, я не знаю никого, кто был бы с ней близко знаком.

– Это к чему сейчас? – спросил Грин.

Криминалист нервно передернул плечами и поднял на детектива глаза.

– Несколько лет назад я участвовал в деле, главным фигурантом которого оказался сотрудник моего отдела. Мужчина-криминалист, который служил в полиции десять лет. Он успел убить пятерых, прежде чем мы его вычислили. Поехал на фоне смерти матери-садистки, профессора по химии в Тревербергском университете. Вам лучше не знать, что он делал с жертвами. С тех пор я понял одно: под подозрением должен находиться каждый. Потому что на работе мы носим одно лицо. Дома другое. А наедине с жертвами можем носить третье. Любой из нас.

В кабинете снова стало тихо. Аксель задумался. Он тоже сталкивался с тем, что убийца оказывался из числа приближенных к полиции. А еще с тем, что твой напарник в армии – двойной агент, которому поручено устранить лично тебя. Еще вчера ты был готов отдать за него жизнь, а сегодня вынужден убить его, защищая свою. Аксель долго приходил в себя после того инцидента и думал, что доверие атрофировалось за ненадобностью. Слова Тресса его отрезвили.

Доверять нельзя никому. Даже самому себе.

С чего он решил, что можно доверять Катарине?

С того, что на мгновение он почувствовал себя так же, как в первые месяцы после усыновления Сарой? Какой же он идиот.

Грин сжал правую руку в кулак и поднес к лицу. В темно-синих глазах полыхнула молния, но он сдержался. Обвел команду холодным взглядом. Кейра выглядела так, будто на ее глазах только что убили человека. Она была страшно бледна, закусила губу, но держалась. Возможно, из последних сил.

– Я не верю, что Катарина – убийца, – наконец сказал Грин. – Пока что у нас нет доказательств. Никаких. Наша задача их найти, а потом выстраивать версии…

Договорить он не успел. Телефон снова зазвонил. Марк.

– Да.

– Аксель, я приехал в больницу и поговорил с главврачом. Ты сидишь?

– Допустим.