Мужчина подобрал её, протёр о свой платок — у него, как будто были бездонные карманы: раз за разом вынимал новые, белые или светлые с разной вышивкой — и протянул мне. А… или там просто было заклинание на карманах? Точно, он берёт чистые платки из левого кармана, а складывает в правый. И карманы не пухнут. Наверное, магия в левый платки перемещает чистые, с какого-то склада, из правого — возвращает обратно грязные. Ну, эльфы! Намагичить на карманы, тратя время, чтобы только всегда чистые платки были под рукой! Хотя… это по-эльфийски.

— Да, послы. Думаю, вы сегодня их увидите. Всё-таки, важное мероприятие. Будет нехорошо, если их не пригласить, а они потом подслушают, что наша единственная принцесса недавно выбирала себе жениха, да ещё и большое состязание вышло, а их не захотели пригласить.

— Но я не слышала ничего! Никакого особого шума!

— Здания для послов находятся далеко от дворца. Что от прежнего, что от временного. Мало ли?..

Послы… Сегодня меня не только остроухий народ увидит, но и люди из других стран. Причём, даже из Жёлтого края!

И мне как-то волнительно стало. Ответственность, чтоб её!

Только…

— Что значит… «выбирала себе жениха»?

— Но ведь всё так надеются! — Син рассмеялся, — Что вы уже выберете себе мужчину — и осядете в наших краях. Эльфы так надеются, так надеются! Вы хотя бы вначале интерес изобразите. А то как-то грустно выходит: целая толпа эльфийских мужчин, эльфийских, известных своей красотой и талантами — и ни один не смог завоевать сердца одной единственной девушки, даже наполовину из людей. Ведь вроде люди не столь придирчивы по части красоты? Но вы…

— Но я даже не знаю, — щёку ладонью подпёрла, — Вы все вроде красивы, но как-то… как-то мне всё равно.

— Непорядок, — Син рассмеялся, потом снова закашлялся, отвернувшись.

— Да, это как-то странно, — вздохнула, — Сердце у меня какое-то непрошибаемое. Даже самой интересно, каким будет мужчина, от которого оно начнёт биться как-то иначе?..

На шею Син позволил мне надеть ожерелье из человеческих: переплетённые светло-коричневые шнуры из скрученных ниток, между их узоров, сделанных узлами, деревянные бусины с одним-единственным переливающим камнем, лабрадором. Я уже знала, что что-то подобное носят пример в тех же краях, откуда явились послы.

Когда меня украсили уже всю, Син выпрямился, согнув левую руку. И, встретившись с моим недоумённым взглядом, недоумённо объяснил, что даме полагается за него взяться. И даже объяснил как, попросил идти медленно. Мол, потомить участников и зрителей-мужчин побольше даже полезно — мохом без меня не зарастут. И, мол, мужчинам полезно дать время для мечтания о даме.

Сам он, кстати, сегодня был в алых одеждах с тускло-зелёной редкой вышивкой по вороту и груди. Даже кинжал к поясу подвесил в узорчатых ножнах из тускло-золотистого металла. Был нынче ослепительно красив. А, кстати, волосы не только у шеи собрал шнуром золотистым, но и зачем-то заплёл в косу. У меня появилось ощущение, что он там тоже собрался красоваться. Если не выиграет, то хотя бы покрасуется. Вот умеет жить человек! Чтоб красиво и с пользой!

И мы медленно двинулись к месту состязания.

"Первая песня Леса" 8.8

Эльфы собрались на огромном полукруге холмов, заставленных рядами скамеек, вокруг большой ровной площади, выложенной овальными и круглыми белыми и серо-серебристыми камнями. Много-много. Несколько сотен, а то и две-три тысячи. Дети, взрослые, старики. Женщины и мужчины. Может быть, здесь собрался весь остроухий народ? Син, зануда, шепнул, чтоб я плечи расправила, подбородок подняла, я тут всё-таки главная из судей и, вообще, «главный цветок сегодняшнего сада».

Меня сразу заметили, когда только вышла под руку со своим спутником из-за холма. Не почувствовать столько сотен глаз, устремившихся ко мне, было сложно. Син успокаивающе сжал мою руку, якобы для того, чтобы временно обратить моё внимание на себя, а когда посмотрела на него, кратко рассказал про эту площадь для состязаний и выступлений, старую, кстати. Он держался ровно, но незадолго до этого места пол фляги или больше осушил и пока вроде не кашлял.

На него самого смотрели как-то растерянно, едва разглядев рядом со мной. То ли не ожидали, что он получит прощение моё после нападения на меня и попытки избежать наказания, то ли… То ли вообще не ждали увидеть живым? Уж не потому ли учителя делали вид, что он просто приболел, что Син в те дни был у Грани или даже лежал на Грани, и имелась возможность, что не по эту сторону сойдёт? Но… Брат не знал или пытался скрыть тяжесть ситуации, чтобы меня не волновать? Я же за Лэра много переживала, а если бы и Син тоже завис в этой страшной неопределённости, то начала бы сколько-то переживать и за него. А Син держится так невозмутимо… Или это он просил учителей и брата промолчать, пока не сможет явиться сам лично, упорно делая вид, что просто слегка приболел, но уже всё хорошо?..

— Сам выдержишь? — спросила очень-очень тихо. Вроде бы мы ещё только подходили к этой площадке и зрителям.

Мужчина только улыбнулся. Мол, ничего, прорвёмся.