Мы выходим в коридор и двигаем в сторону лифта для персонала. Доезжаем до моего этажа и никого не встречаем. Уже хорошо. Выходим. Первым иду я, за мной следуют две тележки с поставленными на них блюдами, приборами, фруктами и кофейникам. Выглядит всё натурально. Молодец, Лида, хорошо постаралась. На самом деле, мы обслуживаем иногда клиентов казино, так что в гостинице это никого не удивляет.

— Аккуратнее, — тихонько бросаю я за спину, — не дребезжите. Так, вот здесь поворачиваем за угол.

Надо сказать, что катить эти тележки не так уж и просто. Ковровая дорожка лежащая в коридоре, в некоторых местах сбита и собрана в складки, преодолевать которые то ещё испытание.

— Тихонько-тихонько, ребят, не хватало ещё всё это порастерять.

Надо будет натянуть, прежде чем вывозить тела. Мы поворачиваем за угол и… твою дивизию! Пол со сбитой ковровой дорожкой уходит у меня из-под ног, и сердце обрывается. И вообще всё летит в тартарары…

Две горничные! Они стоят напротив двери Сани и Сени и одна из них вставляет ключ в замочную скважину…

Ну всё, пришли. Здравствуйте девочки…

20. Верить, не верить…

Расстояние между нами такое, что успеть добежать, прежде чем они откроют дверь, шансов практически нет. Да и как это будет выглядеть, если я кинусь к ним, как торпеда и, запыхавшись и высунув язык, закричу: «Нет! Не открывайте! Они спят!»?

Ясно, что девушки не просто запомнят этот весьма странный инцидент, но и будут о нём думать, возвращаясь к воспоминаниям о моём эксцентричном поступке, возможно, ещё и на следующий день.

Можно закричать прямо отсюда, громко, на всю гостиницу. Н-е-е-т!!! Пожалуйста не открывайте!

Что ещё можно сделать за оставшиеся две, в лучшем случае, три секунды? Незамеченными остаться не выйдет в любом случае. Твою дивизию! Ладно… Ладно… Пять, четыре, три… Я резко останавливаюсь и тяну на себя тележку со всеми тарелками, бокалами и серебряными крышками. Она переворачивается.

Грохот такой, словно Земля наскочила на небесную ось. Эффектно. Горничные, как котята в роликах на ютубчике, одновременно поворачивают свои головки и замирают, глядя в нашу сторону.

Я же иду дальше, делая вид, что меня это совершенно не касается. Просто никоим образом…

Пока они пытаются уяснить, что стряслось, я подхожу к ним на расстояние, достаточное, для ведения разговора без необходимости повышать при этом голос.

— Здравствуйте, барышни, — ослепительно улыбаюсь я и достаю ключ от своего номера.

— Что там такое? — спрашивает одна из них, чернявенькая, с ярко накрашенными глазами.

— Да, тележку с тарелками опрокинули, бедолаги, — пожимаю я плечами.

— А в какой это номер везли? — хмурится она.

— Так это же в то крыло, — ухмыляется вторая, блондинка с тонким носом и тонкими губами. — Не к нам. Надо же, тележку опрокинули. Руки не из того места растут.

— Точно, — соглашаюсь я. — Вы у меня убрали уже?

— Нет, — отвечает брюнетка. — Сейчас у соседей ваших начнём приборку и Люба к вам придёт.

— Люба? — поднимаю я брови.

— Это я, — кокетливо улыбается светлокудрая.

— Понятно, девочки, держите, — я вытаскиваю две пятёрки и раздаю им. — Это за то, что вы у меня прекрасно убирали всё это время. Но сегодня не надо. Ни у меня, ни у соседей. Ребята поздно пришли, сказали спать будут до вечера. Да и мне сейчас с бумагами поработать нужно, так что сегодня всё отменяется.

— Давайте мы вам хотя бы полотенца поменяем, — предлагают они радуясь неожиданной премии и тому, что работать придётся чуточку меньше.

— Не надо, спасибо. Всё хорошо.

— Точно?

— Конечно.

— Ну ладно, — кивает брюнетка. — Если что зовите, мы там в начале ещё будем, но не сейчас, а позже. Там у нас один номер не прибранный. А так-то вы у нас тут последние. Там уже другая бригада убирает.

Она машет в ту сторону коридора, откуда я только что появился.

— А здесь мы, — подтверждает блондинка с тонкими губами. — Немного сдвинулось сегодня из-за того, что в начале постояльцы попросили попозже прийти. Мы пока на другой этаж помогать пойдём.

— Ну, мы пошли тогда? — спрашивает огненная брюнетка.

Они просто, как Инь и Ян.

— Идите, — отпускаю я их, открывая свой номер. — Хорошего дня.

В коридоре царит полумрак, так что двух пулевых отверстий в косяке моей двери они, кажется не замечают. Я захожу к себе и, подождав пару минут, выглядываю наружу. Горничные выходят в холл к лифтам, а я бегу к своим парням, собирающим разлетевшиеся фрукты, посуду и остальную утварь.

— Бегом-бегом, пока никого нет!

Я открываю дверь, оттаскиваю Семёна и впускаю тележки.

— Осторожно, не перепачкайте скатерти! Снимайте их!

Посуду и всю эту ерунду мы сгружаем на кровать, а парней, моих Саню и Сеню устраиваем на нижних этажах тележек. Это оказывается гораздо труднее, чем с живым человеком. Но кое-как нам это удаётся.

— Так, всё, уходим! — командую я. — За тарелками потом придёте, после разгрузки.

Двое остаются, а мы вчетвером возвращаемся к служебному лифту. Спускаемся без приключений и, собственно, переносим тела в машину тоже спокойно и без осложнений. На полу расстелен брезент. Кладём парней и сверху тоже прикрываем брезентом.