Читаем За горизонт! [СИ] полностью

У Ирки челюсть отваливается. Она молча встаёт и идёт из кабинета. Соображает. Молодец, хорошая девочка. Понимающая…

— Где ты сейчас? — сухо спрашивает Скачков.

— На работе.

— А парни? — уточняет он.

— В своём номере в гостинице.

— Понял тебя, сейчас подъеду.

— Надо бригаду вызывать…

— Пока ничего не предпринимай.

— Ладно, — соглашаюсь я. — Подъезжайте, буду ждать на улице.

Я выхожу из кабинета.

— Ир, извини.

Она молча кивает.

— И спасибо.

— Как так вышло?

— Не знаю, — качаю я головой. — Мне уйти придётся. Там Толик за меня пусть отдувается.

— Ну, что с ними случилось? Не под машину же они попали?

— Нет, Ириш, не под машину.

Я чмокаю её в щёку и спешу к выходу. Выскакиваю на улицу и подхожу к краю тротуара. Пахнет сыростью и выхлопными газами. Удушливо пахнет… Хотя, может, дело во мне. Может, это всё ещё запах крови не выветрился из головы… Хорошо, что погода сегодня тёплая, а то я в одном костюме. Хотя, холода вообще не чувствую. Блин… Твою дивизию…

Через несколько минут подъезжает машина Скачкова. Он сам сидит за рулём. Я открываю дверь и прыгаю на переднее сиденье.

— Рассказывай.

Я рассказываю. И про Мартика с Марочником, и про все дела.

— Думаешь, блатные? — спрашивает он. — Или «контора»?

— Не знаю, — мотаю я головой.

— Или бриллиантовая мафия? А может, это Ева твоя?

— Да я уж думал, грешным делом. Только никак не могу придумать, зачем бы ей это потребовалось…

Я и на Чурбанова думал. Мог на него Лимончик надавить со своим компроматом?

— Чтобы доверие завоевать, — предполагает Виталий Тимурович.

— Сомнительно. В высшей степени сомнительно…

— Ну, сомнительно, так сомнительно. А что делать-то будем, Егор?

— Пока не знаю. Думаю, надо вывезти тела, оформить бумаги и похоронить. В номере всё убрать и зачистить.

— И как ты себе это представляешь?

— Там есть такие тележки, — говорю я, — завешенные скатертями. Для индивидуального обслуживания в номерах. У нас в казино такие имеются. Можно на этих тележках парней вывезти. Внутри, под скатертью. Спуститься на служебном лифте и загрузить в тачку.

— Тележки эти маленькие. Или ты ребят на части распилишь?

— Войдут.

Правда, войдут, у меня личный опыт есть. Меня самого один раз на такой тележке вывозили. Правда я живой был и здоровый, хотя это и могло в любой момент измениться.

— Пожар устроишь?

— Не знаю. Но если их найдёт горничная, то будут огромные проблемы. По идее у нас часа три времени ещё есть. Это даже с запасом. Наши номера поздно убирают…

— А Наталья когда у тебя приезжает?

— Через час…

— Твою мать, — качает он головой.

— Можно попробовать помощь попросить, — хмурюсь я.

— У кого? У КГБ? А вдруг они сами всё это и устроили?

— Можно и у ментов…

— Тоже рискованно. Два трупа. Всё в кровищи… Ладно, давай сами… А если нас накроют?

— Если накроют, Виталий Тимурович, тогда кабзда. Конец всему. Будем выгребать, конечно. Где наша не пропадала. Но просто не будет. Тогда и в «контору», и в ментуру, и в ООН обращаться придётся.

— Это точно, — кивает он.

— Ладно, делаем так. Вас я попрошу встретить Наталью…

— Чего⁈

— Сам не могу, потому что буду зачисткой командовать. Но если хотите, можете вы.

Он отрицательно качает головой. Не хочет, ясен пень. Да и похеру, что не хочет. Хочу, не хочу роли сейчас не играют, скажу и будет командовать, но он там нихрена не ориентируется, спалится сам и всех нас спалит. «Бульварное чтиво» он точно не смотрел и сериал «Чистильщик» тоже.

— А послать некого, — продолжаю я. — Вас она знает, и послушает. В машину сядете, сразу мне наберёте. Отвезёте её на базу. Мы с ней там перекантуемся несколько дней. А вы за это время резерв сюда подкинете.

— Где его взять-то, резерв этот? — недовольно бросает Скачков.

— Решайте. Но сами видите, люди здесь лишними не будут. Дальше. Нужна личная охрана. Четыре человека. Должность опасная, зарплату надо будет увеличить.

— По зарплате уж ты сам решай.

— Я и решаю, вас информирую просто. Увеличиваю вдвое.

— Понял, — кивает он.

— Всё. Вызывайте «буханку» и шесть человек. Пусть подъедут к гостинице и заезжают на разгрузку. Водитель остаётся, остальные бегом наверх, в казино. Я сейчас Лидии позвоню, она всё подготовит. Пропуск и то, что нам потребуется.

Скачков звонит на базу, а после него я звоню Лиде в казино. Потом мы прощаемся. Он отправляется в аэропорт, а я возвращаюсь в отель.

— Сергей Сергеевич, — говорю я, — вон там за углом, не помню какая улица. Притормозите, пожалуйста у нотариальной конторы.

— Там стоять нельзя, — качает он головой.

— Пять минут. Я буду очень и очень быстро.

Он недовольно крякает, но делает, как я прошу. Я выскакиваю и забегаю в контору.

— Я к Нинель Теодоровне, — уверенно сообщаю я секретарю.

— Она сейчас не… Молодой человек! Что вы делаете! Стойте!!!

Не обращая внимания на её восклицания и недовольство очереди, я смело открываю дверь.

— Товарищи, я буквально на одну минуту, засекайте, — говорю я и захожу в кабинет. — У нас семейные обстоятельства.

— Что происходит⁈ — гневно начинает нотариус Бургасова, но узнав меня и вспомнив щедрые дары, принесённые мной в прошлый раз, осекается.